Запретная поэзия

Эпилог

— Ну что, готова отдать мне все полторы монеты своей стипендии?

— Готова? Я уже выиграла! А это тебе на погоны — за твои дерзкие ставки.

— Игра ещё не закончена, — с ухмылкой сказал Авен.

— Вот именно — а я уже сбросила все козыри. Твой ход… но, кажется, он уже проигран.

Он опустил взгляд и тут же быстро заморгал, не веря своим глазам. В руках были совершенно иные карты.

— И как ты так быстро раскусила меня на этот раз?

— Просто у меня талант надирать задницу мошенникам.

Сара сидела на своей кровати, читая газету, и рассмеялась:

— Так его, Ада! Он своей ловкостью рук бесконечно выигрывает, а я не умею играть нечестно.

— Научу, — хмыкнул Авен, собирая колоду. — И тасовать красиво научу. И фокусы показывать. Давно обещал.

— Ага, все девчонки падут к ногам Сары. Хотя я уже твоя, моя госпожа!

Сара покачала головой, бросая газету в сторону, и села к ним на пол.

— Раздавайте и на меня тоже.

— Что интересного в Тенебрисе? — спросил Авен, попутно перетасовывая карты «гармошкой».

— Что-то кроме весеннего фестиваля цветов и подготовки к сезону конных соревнований? Тогда дата казни моей матери.

— Правда? Наконец назначили? — вскинула брови Ада.

Её рука тут же потянулась к газете, чтобы прочитать ту самую новость.

«Судебная инквизиция: каков итог?

После оглашения сурового приговора Кали Агнихотри и уведомления её о праве на обжалование, её защитник сразу же подал апелляцию, надеясь изменить судьбу подсудимой. В жалобе он ярко и подробно изложил все сомнения — от недостаточности доказательств до нарушений процессуальных норм, а также подчеркнул смягчающие обстоятельства, которые, по мнению защиты, суд первой инстанции просто проигнорировал.

Апелляционный суд тщательно изучил дело, выслушал все доводы и заново проверил доказательства. Но, к разочарованию защиты и, возможно, многих наблюдателей, суд пришёл к выводу, что первоначальный приговор был вынесен справедливо: доказательства убедительны, процессуальные нормы соблюдены, а смягчающие обстоятельства не способны изменить тяжесть преступления и меру наказания.

В итоге апелляционный суд оставил приговор без изменений, а жалобу — без удовлетворения. Таким образом, все надежды Кали Агнихотри на пересмотр решения рухнули, и приговор вступил в законную силу. Исполнение смертной казни назначено на 17 апреля — дата, которая теперь навсегда останется в памяти, как вечное напоминание о том, что титул — не оправдание для жестокости.»

— Странно, что мы узнали об этом не от Маат, — задумчиво сказала Ада.

— Это я попросил её не говорить.

— Но зачем?

Сара вздохнула:

— Чтобы мне не пришлось решать, присутствовать на казни матери или нет. Но, знаете, я без всякого стыда скажу, что нет, не пойду. Я не хочу видеть её последний взгляд, полный презрения, и мне не доставит совершенно никакого удовольствия её отрубленная голова.

Авен обнял её лицо рукой и чмокнул в щёку.

— Вот и правильно, зачем над собой издеваться? Кстати, а что говорит Ганеша?

— Что написал заявление на отчисление! — рассмеялась Сара.

— Да ладно?! — воскликнула Ада. — А я думала, что он шутит.

— Вовсе нет. У него отсутствует всякое желание тратить время в Академии, так что…

— А ты? Сара, молю, скажи, что ты передумала! Я не переживу, если ко мне подселят новую соседку! Она меня не вытерпит!

— Прости, но нам придётся расстаться. Летом я подаю документы в Социальный университет, мы будем видеться так редко…

Лицо Сары выражало все страдания мира, и Ада всплеснула руками:

— Так, я этим глазкам не верю! Говори, как всё будет на самом деле!

— Ладно-ладно! Мне разрешили проживать в Академии, Морена договорилась. Во всяком случае, пока не будет других вариантов с жильём.

— Тонкий намёк? — с улыбкой спросил Авен.

— Никаких намёков. Вместе выучимся и обзаведёмся собственной квартирой! Красивой, с двумя этажами, большим камином и собственной библиотекой…

— Авен, твоему эго придётся смириться с тем, что жена вряд ли будет зарабатывать меньше тебя, — рассмеялась Ада, щипая его за щёку.

— Пф-ф, буду только рад. Я же не старик какой-то, чтобы обижаться из-за этого! В наше время положение женщины меняется.

— Ты чертовски прав. Мне тут поступило одно предложение от Сета…

— Давай, удиви нас, — улыбнулась Сара.

— Летом я буду работать в гвардии Тенебриса! На позиции старшего помощника младшего подметалы, бумажки всякие в основном перебирать… Но мне разрешат следить за ходом всяких допросов, расследований, участвовать в патрулях. Сет говорит, это хороший опыт.

Сара крепко обняла её, почти взвизгнув от радости. На самом деле, они с Авеном узнали об этом даже раньше самой Ады, но, по просьбе Сета, держали в тайне.

Авен хитро прищурился:

— Ты ведь говорила, что не хочешь работать в полиции?

— В полиции и не хочу. Это внутренняя гвардия с арахиянской стороны. Тенебрис ведь международная столица, а потому здесь есть военные всех стран для максимального поддержания порядка и сохранения дипломатических отношений. Работа гвардии от полиции отличается тем, что вторые предотвращают нарушения соглашений и обеспечивают безопасность заключения всяких договоров и сделок.

— Эдакие элитные воины на нейтральной территории?

— Не то, чтобы прям элитные… Сет служит здесь капитаном, потому что потерял должность генерала непосредственно в самом Арахияне. Сюда не слишком стремятся попасть — далеко от дома и много взаимодействий с чужаками. Задача гвардии — предотвращать любые угрозы, которые могут нарушить хрупкий баланс между странами, будь то террористические акты, шпионаж или массовые беспорядки. Именно поэтому каждая страна держит здесь своих людей, чтобы успеть вовремя решить разногласия на дипломатическом уровне, до совершения чего-то страшного, что сможет развязать новую войну.