Запретная. Сердце на осколки

Глава 2

— Ну-ну, зачем эти громкие речи, — я натянула улыбку. Пафос, сколько пафоса. — Просто скажи, что рада видеть меня, и мы разойдемся.

Ее подруги недовольно зашушукались, а Рита замерла на секунду от неожиданности. Но быстро оправилась и недовольно свела брови. Злится.

Да, бывшая подруга, мы год не виделись, теперь я другая.

— Разумеется, — ее губы исказила змеиная, торжествующая улыбка. Она, в принципе, стала напоминать мне гадюку. Когда мы дружили я думала, что у Риты просто сложный характер. Пыталась смириться с ее биполяркой, потому что, ну, это подруга, столько лет знакомы. — Я в восторге, что ты, наконец, здесь появилась. Без тебя было так скучно. Ты не соскучилась по своему принцу? А то тебя так долго не было, что он уже нашел себе принцессу покрасивее и без замашек недотроги.

По спине прошли мурашки, но я не дрогнула. Неприятно стало, когда она вспомнила о нем. Я сделала каменное, невозмутимое лицо:

— Не знаю, о ком ты, — посмотрела куда-то мимо ее плеча.

Ее голос резко взлетел:

— Не придуривайся, дешевка! — глаза сузились до щелочек. Рите не нравится, что я веду себя не так предсказуемо? Но придется смириться. Прошлая Лера погибла, когда пожертвовала всем, а ей разбили сердце.

Я пожала плечами с преувеличенным безразличием:

— Он не мой. Если хочешь, забирай его. В прошлом году ты, кажется, отчаянно хотела, чтобы он остался твои парнем.

— Нафиг он мне нужен! — прошипела она, окончательно выходя из себя, — а ты... ты думала, что отделаешься легким испугом?! После того, как... повертела задницей перед моим парнем!

Рита не хотела произносить "отбила или увела" при своих вертихвостках. Королеве стыдно признавать, что это он ее бросил.

— Он не очень-то хотел быть твоим парнем, раз повелся... на дешевку, — ответила ей сарказмом. Я больше не боюсь Риту, и это даже приятно — говорить то, что хочешь.

— Да иди к черту! Я просто не знала, какую доступную гадину взрастила под боком! Я жертва! А ты бесплатная, готовая раздвинуть ноги перед любым, кто вежливо улыбнется тебе! Ха, дала Темнову, а он попользовался тобой, как одноразкой!

Обернулась к своим подругам за поддержкой, и те затараторили.

— Идиотка.

— Да она шлюха, наверняка перед всеми парнями так делает.

— Ага, дает им за деньги!

— Точно! Нищенкам всегда нужны деньги!

Бла-бла-бла.

Их моральные плевки были обидны, но... не настолько. Они бились о броню, которую я выковала из своего горя. Поэтому эти девушки выглядели жалко, на ходу выдумывая факты про меня.

Мне правда это надоело, поэтому я сделала несколько шагов, выбираясь из их полукольца, но Рита крикнула вдогонку:

— Беги, беги. Все равно никуда не денешься. Но советую вести себя хорошо, ты же не хочешь, чтобы твоя бедная больная мама нервничала из-за тебя?

Я побледнела и повернула к ней лицо.

— Откуда ты знаешь?

— Ох, милая, — ее голос стал фальшиво заботливым. — Я ведь хорошая и забочусь о своих, даже бывших подругах. Недавно поинтересовалась и узнала много нового. Оказывается, ты им не сказала, почему мы перестали общаться.

Я вся подобралась, чувствуя, как каждая мышца напрягается. А она улыбалась, наслаждаясь секундами моего смятения.

— Да, мы больше не общаемся, — в моем голосе прорезалась сталь, — поэтому не лезь, пожалуйста, в мою семью.

И заставила себя сделать шаг. Потом еще один, пока темп ходьбы не стал нарастать, уводя меня от ее улыбки, голоса, от всего, что могло напоминить события того года, когда я и он... а, впрочем, неважно. Рита не останавливала меня. Лишь слегка дернула плечом и сказала, продолжая смотреть прямо перед собой.

— Ты забыла одну мою черту — я злопамятная. И не люблю, когда меня безнаказанно тычут в грязь лицом.

Не любит.

Может, я и зря разозлила ее, но она все равно бы от меня не отстала. Так что с этим придется как-то жить. Все равно у меня хватает проблем посерьезнее, чем какая-то обозленная на жизнь бывшая подруга.

Аудитория встретила меня гулом голосов, который резко стих на пару секунд, когда я переступила порог. Несколько пар глаз скользнули по мне, а потом все вернулось в норму и гул принялся нарастать.

Никто не улыбнулся. Никто не кивнул. Я стала призраком, незванным гостем. Если раньше со мной некоторые хотя бы здоровались, то теперь меня не существовало.

Я села на свободное место у окна, в последнем ряду, и достала тетрадь, чувствуя, как взгляды потихоньку отлипают, возвращаясь к своим делам. Ничего не изменилось. Кроме того, что я теперь чужая. Но мне и не нужно быть своей. Я здесь всего на год.

Дорога домой в метро прошла в тумане. Я смотрела в окно вагона, где отражалось мое бледное лицо, и не видела ничего, словно мысли заглушили. Этот день казался каким-то далеким и чужим.

До дома на метро около часа. Дом — обычная старая пятиэтажка. Я поднялась к своей квартире, ощущая, как университетский, неимоверно тяжелый груз сползал с плеч, как старая кожа. Но вместо него ложился другой. Еще тяжелее. Глубокий и бесконечно... безнадежный.

Ключ щелкнул в замке. Я толкнула дверь, и меня встретил знакомый, густой запах лекарств, больничный и тошнотворный, и вымотанная горем тишина. К ногам подбежал Компот и потерся об штанины, оставляя на них свою шерсть. Котяра блеснул глазами и развернулся в сторону кухни, не собираясь больше тратить на меня свое королевское время.

По полу комнаты в мою сторону зашаркали тапочки.

— Ну как? — спросила мама, выглянув из-за угла и постоянно кутаясь в плед. Ее желтоватое, бледное лицо продолжало смотреть на меня с теплом, отчего в груди болезненно сжималось. — Как первый день?

— Хорошо, — соврала, а голос прозвучал так обыденно, словно кто-то говорил за меня.

Она кивнула, но даже простое движение далось ей с трудом.

— Это хорошо... — прошептала и стала отступать во мрак комнаты. К своей постели, к которой она из-за слабости оказалась практически прикована.