Запретная. Сердце на осколки

Глава 4

Я не выдержала.

Не хватало только, чтобы в меня еще пальцами тыкать начали. Я закидала свои вещи в рюкзак и, споткнувшись, рванула на выход, словив ее торжествующую улыбочку с блестящими от превосходства глазами. Рита надменно, одним взглядом спрашивала "И с кем ты пытаешься тягаться?"

И правда, с кем? С той, кто зубами вырывает свое место на вершине горы, а я только-только сбросила молочные зубы в этой борьбе за место под солнцем.

В дверях врезалась плечом во входящего Маркелыча. Пожилой преподаватель ахнул, и из его рук выпорхнула стопка серых методичек, рассыпавшись по полу.

— Извините, — виновато присела на корточки, руки потянулись к ближайшим листам, а взгляд скользил куда-то мимо, в безопасную пустоту коридора. Не поднимая головы встала и всучила ему бумагу, пробормотав: — я… в медпункт.

И выбежала. Слова про медпункт выскочили сами и стали для меня автоматическим оправданием прогула. То, что я на этой паре не вернусь в аудиторию, было очевидно.

Прошлая Я вылезла из трещины в броне и заглушила все вокруг. Я словно на миг начала задыхаться, захлебываясь густой, удушающей волной бессилия, что заполнило пространство, хлынув в легкие вместо воздуха. Но это было лучше звона в ушах и трясущихся рук, лучше полной растерянности, и, только не это, дурацких слез. Я просто сжалась в комок внутри этого гула, как раненое животное, спешно зализывающее рану.

А потом меня отпустило. Легкие перестало сдавливать, а душа — болеть. Снова пустота, пришедшая глотком холодной воды после жары. Не хотелось бы вдруг перестать держать себя в руках, поэтому я списала это на временный сбой в моей системе.

Но мне все равно сейчас нужно немного одиночества, поэтому направилась в дальнее крыло, где располагался архив и библиотека. Не дойдя до них одного поворота, свернула налево в закуток. Окна здесь выходят на задний двор, поэтому никто меня не потревожит, а пара закрытых дверей были то ли складом, то ли хранилищем, вряд ли кому-то прямо сейчас они понадобятся. Уселась на подоконнике, обхватив колени руками и глубоко вдохнула.

Раз, два, три... не помню дыхательную практику, но вроде бы нужно было глубоко и равномерно дышать.

Окончательно успокоившись я повернула голову ко двору и поджала губу. Меня жутко коробило то, что я поддалась на провокацию Риты. Я ведь больше не та, какой была раньше. Но кто я теперь? Я научилась скрывать раны, глотать слезы и отвечать холодом на холод, выстроила стены. И что же, одного ее удара хватило, чтобы пошатнуть меня?

Я закрыла глаза, помассировав переносицу и глуша в себе стыд за миг слабости.

Нет. Так нельзя. Прошлая Лера умерла не для того, чтобы ее призрак дергался на веревочках у Риты. Я не позволю.

Но это было ловко. Тема С Егором меня бы не задела, и она полезла глубже, в свежую, ноющую рану. Теперь нужно просто показать ей, что дальше копать некуда. Стена. Сталь. Бетон.

Да. Я справлюсь!

Это воодушевило. Настолько, что я даже сейчас могла бы запоздало вернуться в аудиторию, гордо держа голову прямо и без страха смотря в глаза тем, кто хочет меня унизить. И я уже собиралась слезть в окна, как краем глаза заметила движение во дворе.

"Наверняка перваши пришли тайком покурить", — подумала, но все равно посмотрела в ту сторону.

Они пришли и сели в беседку. Два голубка. Живое воплощение того, от чего я первым делом себя ограждала. Егор положил руку на плечо своей невесте, сел спиной ко мне, и слегка откинул голову к небу, устало прикрыв глаза.

Она что-то говорила ему. Непринужденно, с легкой улыбкой и при этом листая смартфон. А он молчал, просто слушал. А я... я продолжала стоять у окна, будто меня к нему намертво приморозили. Логично было бы уйти, сбежать или раствориться нафиг в пространстве.

Но я стояла. Наблюдала за этим с таким показушным спокойствием, которого у меня не было и в помине.

Некоторое время они так и сидели, пока она вдруг не потянулась к Темнову. Нежно, почти бережно поправила его темную рубашку, которая была накинута поверх черной футболки, смахнула с нее несуществующую пылинку. лишь прикрытие, чтобы оказаться ближе к парню. Я хорошо видела ее лицо, с какой нежностью она заглядывала ему в глаза. Рука Темнова потянулась к ее щеке и погладила. Дурацкая нежность. Дурацкие парочки.

Невеста Темнова замерла на секудну, а потом обхватила руками шею парня и притянула к себе, упоенно целуя. Я видела, как ее пальцы зарылись в его волосы, как когда-то так делали мои. Как двигались их головы в нежном поцелуе. Как постепенно он становился более страстным. Она целовала его так, будто вокруг них все перестало существовать. Когда-то Я целовала его так.

Во рту стало горько.

Хотелось сплюнуть этот чужой привкус близости, а плохо стало так, словно я подглядывала за ними в спальне за шторкой. Этот гадкий вкус осел не только на языке, но и в глотке, в легких — везде. В горле встал острый ком, а ладони сжались в кулаки. Мне хотелось разбить это стекло, что разделяло нас и крикнуть что-то очень оскорбительное, чтобы ранило и его душу.

Не только мою.

И в этот миг ее глаза открылись. Глаза не были направлены на его лицо, она смотрела прямо на меня. В них больше не было нежности, но и не было удивления, здорадства или торжества. Она целовала его, глядя прямо на меня, будто хотела приструнить, показать мое место.

"Да, ты видишь то, что видишь".

И я растерялась, второй раз за полчаса. Расслабила руки, осознавая, что все это время впивалась ногтями в ладони. Теперь там остались четкие полумесяцы. Перед этим взглядом я почувствовала себя не мстительницей, а пойманной воришкой.

Я отшатнулась от окна и споткнулась на ровном месте. Подхватив рюкзак, снова кинулась прочь, сглатывая появившееся чувство стыда. И вернулась на пару, остаток которой пршел как в тумане. С шепотками на фоне на тему моей матери.

Когда прозвенел звонок, вышла одной из первых, стараясь слиться с потоком студентов. Нужно было всего лишь перейти из одного кабинета в другой, сесть где-нибудь сзади и снова стать невидимой. Это простой план, надежный, как швейцарские часы, но даже он умудрился сегодня пойти не по плану.