Запретная. Сердце на осколки

Глава 10

Хочется - не хочется, все равно нужно, раз это касается учебы и практики. Она должна быть во второй половине учебного года, нас раскидают по разным фирмам, и от моего выбора зависит, где я проведу следующие месяцы. Может, смогу поймать что-то удачное и заключу трудовой договор. Деньги в семью все равно нужны, хоть мои будут каплей в бескрайнем море.

Однако, это все было очень странно. В групповом чате о собрании ни слова, и все молчали даже за час до него. От плохого предчувствия зудела абсолютно каждая часть тела. Я была уже готова развернуться, перестать, наконец, мяться под подъездом высокой новенькой многоэтажки и уйти, но как назло мимо прошли знакомые лица.

Однокурсники мельком взглянули на меня, но, не узнав в темноте, прошли в подъезд. Я подняла глаза вверх, пытаясь выискать взглядом пятнадцатый этаж. Где-то там сейчас сидят остальные ребята, которые не сочли важным предупредить меня. Будто я вообще не с ними, а какая-то левая. Лишняя.

Правда, я и до академа не особо дружила с ними. Не ссорилась, но и в закадычные друзья мы друг другу не набивались. Оказывается, я, как и все бюджетники, не вписывалась в их сообщество.

— Ну ладно, — сквозь зубы протянула и решила все же заглянуть. Глупо будет через полгорода проехать, постоять и вернуться обратно домой. Одним глазком. Быстро тмечусь у препода и пойду.

Я подошла к подъездной двери, нажала кнопку домофона и замерла. Никто не ответил, но дверь вдруг зажужжала и открылась. Видимо, кто-то наверху просто нажал, не слушая.

Странно, но спорить с открытой дверью не стала. Шагнула внутрь и зашла в лифт. Лифт плавно пошел вверх, и я уставилась в свое отражение в зеркальных стенах. Лицо вроде бы стало еще бледнее. Или здесь освещение такое? Зато на этом фоне русые волосы, разметанные по плечам, смотрятся еще темнее. Но взгляд тусклый и злой, я попыталась мило улыбнуться, но уголки губ не слушались, будто атрофировались.

Двери разъехались, чем отвлекли от самосозерцания. Я машинально поправила серую спортивную кофту и вышла в длинный коридор, в конце которого была развилка. Свернув, сразу же стала выцеплять взглядом номера квартир.

Пятьсот девятая. Она. Но из-за нее... громко играет музыка...

Я нерешительно застыла на месте. Проверила номер этажа. Проверила квартиру. Все сходилось. Препод еще не приехал, и они решили покутить?

— Заходи, чего стоишь?

Я вздогнула и повернула голову на звук мужского голоса.

Вслед за веселым парнем из лифта вышла шумная компания. Некоторые с нашего потока, других я не знала. В пакетах звенели бутылки.

Кто-то сзади подтолкнул меня в спину, и я, спотыкаясь, влетела прямо в распахнутую кем-то дверь. Все произошло слишком быстро, чтобы я осознала, где нахожусь.

Большой коридор, наверное, четырехкомнатной квартиры, судя по проемам, был завален обувью и верхней одеждой. Кофт и легких осенних курток было так много, что все просто свалили в одну кучу под вешалкой. Из глубины квартиры долбили биты, раздавался смех и голоса. Свет в правой комнате был приглушенным, с прожекторами и софитами, видимо, кто-то заморочился с атмосферой. Ребята парочками или по одиночке сновали между кухней, гостиной и балконом.

И я продолжала потерянно стоять посреди этого хаоса. Кто-нибудь объяснит что здесь происходит?

Впроче, я и сама догадалась, просто отрицание сработало раньше, чем осознание подставы от бывшей подруги.

— Ветрова, все-таки приперлась. Я думала, ты умнее! — Ритина голова появилась из проема кухни сразу же после звука захлопнувшейся за моей спиной входной двери. Вскоре за головой подтянулось и все ее нарядное тело, теперь стоящее от меня в паре метров. Она стояла, привалившись к стене, в облегающем платье, расшитом пайетками, которые дробили свет на тысячи мелких, ядовито-сиреневых бликов. Парни, проходящие мимо, сворачивали шеи, и она снисходительно, как истинная королева, принимала их голодные взгляды, лениво поигрывая уголками губ.

— А я думала, ты хоть сегодня обойдешься без дешевых спектаклей, — я хмыкнула и прошлась взглядом по ее одежде от блестящих лямок до узкого подола. — Впрочем, вкус в одежде у тебя на таком же уровне.

Она расхохоталась, обнажая ровные белые зубы.

— Кто бы говорил! — картинно округлила глаза и выразительно опустила взгляд на мою футболку.

Из кухни вслед за Ритой вывалилась компания, состоящая из однокурсников. Как раз в тот момент, когда я хотела послать бывшую подругу куда подальше.

— Ты не обижайся на меня, Лер, — Рита вдруг всплеснула руками и оторвалась от стены. Ее колючая усмешка трансформировалась в милую улыбку. Она шагнула ко мне и, прежде чем я успела отшатнуться, сцапала мои ладони в знак какой-то поддержки. — Мы просто подумали, что тебе надо развеяться. У тебя горе, мама болеет, а ты все одна. Замыкаешься в себе, как улитка. Вот, мы тебя и вытащили. Из заботы.

— А я-то уж подумала, что это потому что ты решила выставить меня дурой перед группой. Знала же, что я на собрание наряжаться не буду, — с сарказмом процедила ей.

— Аха-ха, вот, уже шутить начала! — Рита заботливо погладила меня по плечу, не переставая улыбаться, будто мы до сих пор лучшие подруги, но взгляд нехило кольнул, а острые ногти впились в плечо.

— Да, не злись на нас, — подал голос кто-то из толпы. Ребята снова смотрели на меня с жалостью. Они окружили нас и стали меня касаться в знак поддержки, предлагали выпить. Локоть, плечо, шея, спина, кто-то слегка обнял, будто мы были друзьями. Толчки, объятия, касания. Много разных рук. Слишком много. Меня будто пытались разорвать на части. Хотелось сбросить их как собака стряхивает с себя воду, одним движением, чтобы нарастающий гул в голове снова сменился тишиной.

Я оглянулась на выход, и он мне показался таким далеким. До него не дотянуться, отсюда не уйти. Как путники увязают в трясине, так я попала в какую-то человеческую ловушку из чрезмерного внимания людей, которым просто скучно на вечеринке. Вот бы напоить одну замкнутую в себе простачку...