Запретная. Сердце на осколки

Глава 15

Он не двигался, а я перестала дышать, беспомощно моргая и умоляя себя собраться. Так много запретов-барьеров в голове, которые в итоге ни стоили ни гроша, такой долгий путь самоизлечения, чтобы в итоге сидеть здесь и позволять ему быть так близко?

Я хотела совершенно не этого. Может, и он этого не хотел, иначе почему у Темнова такой растерянно-жаждущий взгляд? Он ведь понимает, что у него есть невеста, а у меня своя жизнь, которую я сама себе собрала из кусочков прошлого. Это все неправильно! Все, что сейчас происходит.

Но так хочется разобрать кусочек стены между нами, чтобы нарушить собственные правила. В груди горит огнем от боли, которая появилась из противоречий. Холодное сердце все теплело и трепещуще, просто неистово быстро билось, но каждый стук в него впивались острые иглы, напоминающие о том, кто мы, и не дающие окончательно сорвать все стоп-краны.

Он наклонился ближе, и его сбитое дыхание обожгло губы. Его пальцы сжались на моем плече, затем ослабли и снова сжались.

Нужно было что-то сказать, оттолкнуть его или, на крайний случай, укусить, только вот я не могла пошевелиться. Меня вдруг окутал страх от того, что сейчас произойдет, и сковал по рукам и ногам, буквально парализуя. Вся инициатива была в его руках, и Темнов, хоть и колебался, но по глазам было видно, что готов это сделать.

— Лера, — выдохнул одними губами, и я вдохнула, поглотив собственное имя, произнесенное с какой-то особой интонацией.

— Не стоит... — через силу ответила дрожащими губами. Слова вылетели жалко и неправдоподобно. Я почти плакала от безысходности. Почему-то не получалось отключить мозги полностью, как бы теплышка в груди этого не желала.

Меня спас яркий свет фар позади, за мгновение заполнивший салон и разрушающий эту иллюзию. Кто-то позади раздраженно посигналил, и Егор резко отпрянул, выругавшись и садясь на свое водительское место, заводя двигатель. Повернул руль, закатывая машину на парковочное место.

Теперь в салоне была атмосфера неловкости. Я боялась посмотреть ему снова в глаза, а он таращился в одну точку перед собой на лобовом стекле, почти до хруста сжав челюсть.

— Да, — глухо произнес, сжимая руль, — и правда не стоит.

— До свидания и спасибо, — протараторила и выскочила из машины. На всех парах понеслась до подъезда, прислушиваясь к звуку заводящегося мотора. Когда дверь за мной захлопнулась, шум его машины уже затихал.

Я забежала в квартиру и прислонилась к двери, с разочарованием в себе прикрыв глаза.

«Дура...» — прошептал разум. — «Все-таки сказала ему спасибо».

И вообще за что ты его поблагодарила?!

— Ты вернулась? Как собрание? — уставший отец вышел из маминой комнаты, и я опустила взгляд с потолка, сфокусировавшись на нем. Он, кажется, спросил это просто для приличия, потому что был слишком разбитым, чтобы вникать.

За время в чуть больше месяца, что я нахожусь дома, я так и не привыкла к его изнуренному виду. И каждый раз в груди сжимается жалость и чувство вины. Больше, конечно, грызла вина, ведь денег, что я привезла от тетушки все равно не хватит. Но скоро у меня собеседование на полставки, и я смогу еще им помочь. Однако так стыдно, что вместо того, чтобы быть с мамой, я проводила время в чужой, беззаботной компании.

— Пойдет. Как мама? — спросила, переводя тему.

— Было плохо вечером, но ты иди спи, я с ней посижу.

— Вот еще! — праведно возмутилась, — Тебе на работу завтра! Иди отдыхай, я сама.

Стянула кроссовки, бросила ключи на обувницу и прошагала к своей спальне, чтобы переодеться.

Он не спорил. Только положил руку мне на плечо и сжал в поддержке, потом вздохнул и ушел в свою комнату. Переодевшись, наскоро искупавшись, я зашла к маме и села в кресло рядом с кроватью. Сиденье было еще теплым после отца. Молча взяла ее за руку, прислушиваясь к обрывочному дыханию в надежде не услышать, что оно остановится. Принялась считать ее вздохи и параллельно думать о своем. На ум пришло его лицо в темноте с блестящим, желанным взглядом, и я горько поджала губы.

— Ты бы сказала, что я идиотка, — прошептала ей.

Легкие сдавило от досады настолько сильно, что я стала дышать так же прерывисто. Хотелось скорчиться в позе младенца, закрывшись у себя в комнате и зарыдать, вцепившись пальцами в грудную клетку в попытке выдрать это силой.

Но я продолжала сидеть и кусать нижнюю губу, задумчиво глядя на маму.