Запретная. Сердце на осколки

Глава 20

Первой же мыслью было трусливо сбежать, потому что парни буравили друг друга неприязненными взглядами настолько сосредоточено, что я почувствовала себя лишней.

— Лер, ты его знаешь? — спросил Матвей, сделав шагу шагов в мою сторону и встав рядом.

Коротко кивнула ему, но парня это мало успокоило. Он узнал Темнова. Да, черт возьми, кто в Монике не знает сына владельца?

Егор еще какое-то время сканировал соперника, а потом безразлично отвернулся, не увидев в нем угрозы, и сконцентрировал взгляд на мне.

— Пожалуй, да, — холодно констатировал, — ты мне должна.

Я удивленно выгнула брови, а потом вспомнила наш разговор.

«Я тебе за это что-то должна? — Нет».

Врал. Нагло, прямо в глаза врал. А при удобном случае просто повернул все в свою пользу! Какое же ожидаемое поведение от такого, как он.

— Слышишь, — Матвей инстинктивно подался вперед, заслоняя меня плечом. — Она тебе ничего не должна. Шел бы ты отсюда, у тебя наверняка куча мажорских дел.

Егор даже не удостоил его полноценным взглядом, лишь скользнул ленивым, презрительным прищуром по его куртке, словно перед ним было пустое место. Мне было неловко перед Матвеем за поведение Егора, будто я за это как-то отвечала.

— Лерины проблемы я беру на себя, — сквозь зубы повторил Матвей, не на шутку разозлившись. — Сколько она тебе должна?

Темнов усмехнулся, все так же в упор его не замечая и продолжая смотреть только на меня:

— Не твое дело.

— Теперь мое! Может, в рестике ты вес и имеешь, но здесь такой же, как мы. Так что скажи сколько, я найду деньги.

Сердце защемило от острой жалости и страха за Матвея. Мы ведь знакомы всего ничего, он не обязан меня защищать. Он, конечно, просто хотел помочь, проявить благородство, а я с ужасом понимала, чем это для него обернется. Одно слово Темнова, и Матвей вылетит из Моники, и это будет целиком моя вина, он пострадает из-за моих шрамов прошлого. Я просто не имею права позволить такому случиться.

В глазах Егора промелькнула искра, и он наконец соизволил перевести взгляд на Матвея:

— Найдешь деньги? — переспросил обманчиво мягко. — А нулей-то хватит?

— Егор, хватит, — взмолилась я, хватая Матвея за рукав, пытаясь оттащить его назад. — Матвей, пожалуйста, не надо.

— Лер, да почему ты перед ним пресмыкаешься? — Матвей обернулся ко мне, в его глазах кипела смесь злости и искренней обиды. — Ну сын он хозяина, и что? Мы на улице, рабочее время закончилось! Он не имеет права тебя донимать.

— Я и не донимаю, клоун, — грубо отрезал Егор, и его голос мгновенно разорвал зарождающийся спор. — Шел бы ты домой.

И снова посмотрел только на меня, полностью вычеркнув моего коллегу из пространства.

— Я забираю свое. Лер, я хочу тебя проводить. Спишу это как твой долг.

Матвей дернулся было вперед, но я намертво вцепилась в его локоть, загораживая собой. Я видела, как побелели сжатые в кулаки костяшки пальцев Егора. Еще секунда, и случится непоправимое.

— Матвей, уходи, пожалуйста, — тихо, но твердо попросила я, с мольбой глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста. Иди к Ане. Я сама во всем разберусь. Это... это наши с ним личные дела.

Слово «личные» словно хлестнуло Матвея по лицу. Он замер, недоверчиво всматриваясь в мое бледное лицо, а потом перевел тяжелый взгляд на Темнова. Егор принял этот взгляд с ленивым торжеством хищника, который уже выиграл.

— Личные, значит... — процедил Матвей. В его голосе отчетливо послышалось разочарование. — Ладно. Сама так сама.

Было до одури обидно. Я чувствовала, что теряю зарождающегося друга, но я не могла жертвовать им. Если нам легче оставаться просто коллегами, чтобы он не страдал...

Что ж. Это моя жертва и мой крест.

Матвей резко развернулся и, не оглядываясь, быстрыми шагами взбежал по ступенькам обратно к дверям ресторана. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком, подтверждая мои плохие опасения.

Мы снова остались вдвоем в глухой, удушающей темноте переулка.

Егор медленно сократил расстояние между нами, остановившись так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Тепло, которое сейчас совершенно меня не грело.

— Ну вот, — в голосе проскользнула довольная нотка. — Псевдоспаситель ушел. А теперь пошли, должница.

У меня на глазах мгновенно вскипели слезы.

— Ты — мудак, понял?! — и я изо всех сил ударила его ладонями в грудь, отталкивая от себя. Затем еще раз.

Он даже не пошатнулся, стоял, как каменная глыба, лишь шумно выдохнул, позволяя мне выплеснуть этот первобытный гнев, глядя вот так сверху вниз. Даже это жутко раздражало.

— Мудак? — переспросил спокойно. — Это за то, что вытащил тебя из лап того придурка? Или за то, что убрал этого... который тебе нихрена не подходит. Ни рыба, ни мясо. Я тебе помог.

— А не пошел бы ты со своей «помощью»! — в третий раз он ударить не дал и не больно перехватил мои запястья. — Пусти!

Сильно дернулась и выдернула руки из его ослабевшей хватки. Развернувшись, я быстрым шагом пошла прочь от Моники, боясь, что еще кто-нибудь увидит нас вместе. Нет, вместе — это слишком. Просто рядом. Мы ведь друг другу никто.

На глаза наворачивались злые слезы, но я упрямо вытирала их тыльной стороной ладони. Сзади слышались его еле слышные, уверенные шаги. Егор не пытался меня обогнать или схватить. Он просто шел следом, словно конвоир, неотступно следуя за своим пленником. Его молчаливое присутствие спиной я ощущала почти физически, кожа неприятно горела от его взгляда и хотелось оторваться.

Дойдя до его машины, что стояла прямо за поворотом, я резко обернулась и встала у пассажирской двери, тяжело дыша. На ходу уже судорожно расстегивала молнию на своей сумке. Егор подошел через секунду, щелкнул брелком, и фары машины хищно мигнули в темноте, разрезая полумрак.

— Садись, — коротко бросил, потянувшись к ручке двери.

— Нет, — отрезала я. Мои пальцы наконец нащупали на дне сумки плотный бумажный конверт. — Я никуда с тобой не поеду. И провожать меня не надо. Мы пришли, ты проводил, долг закрыт? Отлично. А теперь держи.