Запретная страсть её опекуна

Глава 2 (19.01)

Рейван

Он не вышел, он позорно сбежал в свою лабораторию, закрылся на ключ и привалился спиной к двери. Почему при виде этой девушки, всё его самообладание, летит куда-то в пропасть? Как он будет жить рядом с ней эти два года? Что вообще с ним происходит?

Рейван подумал бы, что он сходит с ума, но нет, в этом он никогда замечен не был. Наоборот, его особой гордостью было осознание того, что ум его всегда оставался трезвым и острым. Иначе он не смог бы добиться того, чего добился. Так что нет, здесь что-то другое. И у него было ощущение, что он вот-вот поймёт, что, и разгадает эту загадку. Ответ был так близко, но он пока не видел его.

И всё-таки, наверное, лучше им с этой девущкой, эртой Мортон, как можно меньше встречаться. И тогда всё будет нормально. Она будет жить на первом этаже в какой-нибудь небольшой комнате, а он – он и так практически живёт в лаборатории, особенно сейчас. Так что им особо и видеться негде. Правда, при мысли об этом, Рейван ощутил почему-то не облегчение, а недовольство, странное и иррациональное. И эти мысли и то, как вышло из-под контроля то, что он называл всего лишь набором химических элементов, его, пожалуй, раздражало, вводило в недоумение.

А он не любил, когда что-то выходило из-под контроля и переставало подчиняться ему. Он хотел быть полноценным властелином своему телу и рассудку.

Все. Решено. Он не будет больше думать об этой странной девушке. Она касается его лишь постольку поскольку. Она всего лишь племянница его покойного друга, всего лишь память о нём и точка.

Пока Рейван боролся со своим мыслями, руки спокойно делали привычное дело – зажечь огонь в горелке, сполоснуть колбу, налить вещества, взять ступку и пестик, отсыпать немного из пробирки, записать на пергамент. Он привык методично записывать каждый свой шаг. И это успокаивало и приводило в себя лучше холодной воды.

Сегодня у него должно получиться, просто обязано! И Рейван с азартом исследователя принялся за дело, забыв свои недостойные мысли. Методично смешивать, насыпать, варить, заливать. И…

«Опыт за номером 392 не удался» спокойно записал он и поставил число. Сколько их было уже таких записей в столбик? К некоторым он оставлял пояснения, буквально пару строк. Некоторые даже зарисовывал.

И методично продвигался к своей цели. Он знал, что уже скоро решит ту задачу, что ему поставил Его Величество, а поэтому был вовсе не разочарован результатом. Исследования сами по себе даже без результата являлись для него вдохновением и наслаждением. И приносили чистую радость, в которой отсутствовала печаль.

Очнулся он уже когда за окном царила ночь. Не было желания спать. Он мог не спать ночами, абсолютно не чувствуя недостатка в сновидениях, но подкрепить силы организму, пожалуй, надо было.

Рейван спустился вниз, не зажигая свечей. Бледный свет от редких светильников на стенах бросал странные блики на стены и пол, очерчивая причудливые фигуры. Он знал свой дом наизусть и совсем не нуждался в свете. Слуги, исполняя его приказания, всегда оставляли на кухне для него еду.

«Если повернуть колбу по часовой стрелке, зажечь огонь, всыпать порошка и подождать ровно три минуты сорок секунд, то…»

Шагая в почти полной темноте, он вдруг резко остановился, словно наскочил на стену. Рейван услышал странные звуки. Где-то рядом. Звуки, которые он уже давно, если не сказать, что почти никогда, не слышал.

В комнате за стеной рыдали. Отчаянно и больно, всхлипывая, кусая губы, стараясь не нарушить ночную тишину. И Рейван знал, кто плачет там за стеной. Врываться в комнату было нелепо, нарушать эту боль, мешать, тем более он не умел успокаивать и не годился на роль утешителя. И всё же он опять, будто его что-то влекло, пошёл на звук.

Рейван остановился перед дверью. Это здесь. Точно здесь. Одна из безликих спален первого этажа. Теперь уже не безликая, теперь – её. Он положил руку на ручку двери. И тут же отдёрнул, словно она жгла ладонь. Что он ей скажет, когда зайдёт? Что он вообще может сказать? Зачем он интересуется чужой жизнью, которая его не касается?

Рейван сжал руку в кулак и осторожно отошёл от двери. Это не его дело. Его это не касается.

Он развернулся и пошёл в другую сторону, забыв что хотел на кухню. И почему ему казалось, что он совершает ошибку, уходя сейчас прочь от этой двери, убегая, лишь бы не слышать этого плача. Того, что врывалось в его душу и нарушало привычный, установленный годами, покой.