Запретная страсть её опекуна

Глава 3 (23.01)

А утром оказалось, что всё не так страшно. Выглянуло солнце, и мир за окном оказался не таким уж и мрачным. Да и сама комната, освещенная его лучами, выглядела более уютной, что ли. Ну и молодости, кажется, не свойственно долго грустить.

Сольвин оделась и позвала слугу. Она решила позавтракать пораньше и вернуться в пансион. Что-ж, до заката – значит до заката. Но по крайней мере, хоть какое то время она проведёт в кругу близких ей людей. А ещё мадам Флер наверняка найдёт нужные слова, чтобы её утешить и чтобы её печаль и тоска превратилась в лёгкую грусть.

Позавтракала она как раз тогда, когда большие часы в столовой, не те, что в виде ворона, другие, пробили ровно восемь часов. В пансионе она привыкла рано вставать. И не собиралась менять свои привычки.

А после завтрака она зашла в комнату, захватила с собой сумочку и направилась к выходу из дома. Правда, от этого дома до пансиона уж больно долго идти, по крайней мере ей так казалось. Но сейчас, при ярком солнечном свете эта дорога вовсе не выглядела пугающей. За садом раскинулся лес. А она так давно уже не гуляла по лесу.

Надо пригласить сюда подруг. Вот что! Осенило вдруг Сольвин. В конце-концов, никаких прямых запретов на это опекун не оставил, а значит она вольна делать то, что хочет. И он не имеет, просто не имеет права быть против! Почему если она вынуждена жить в этом мрачном и пустом доме, она не может сделать жизнь в нём хотя бы немного сносной?!

К тому же он всё равно всё свое время проводит на втором этаже, в какой-то лаборатории. Сольвин понятия не имела, чем занимаются гильдийцы и тем паче, что делает этот конкретный гильдиец. Но судя по тому, что произошло в дядином доме, в лаборатории должно что-то взрываться и грохотать. А это значит, что он вряд ли что-то услышит оттуда, даже если она пригласит подруг. Поэтому вряд ли она может ему этим помешать.

Сольвин смело вышла на улицу и направилась в пансион. Что бы ни случилось, всё на свете поправимо, кроме смерти, но и это лечит время.

Опекуну о своем уходе она не посчитала нужным рассказать. Он же сказал во-первых не тревожить его, а во-вторых – разрешил идти, куда она хочет. Вот она и воспользовалась этим правом.

Дорога до пансиона ей внезапно понравилась. До города было против ожидания всего то ничего пешком. Когда они с эртом Ливансом ехали в экипаже, ей казалось, что здесь намного дольше идти. Сольвин вдыхала полной грудью и наслаждалась пением птиц и тем неуловимым запахом весны, что сильнее всего чувствуется именно в лесу.

Выйдя в город, она обнаружила себя практически рядом с пансионом. А ещё от неспешной прогулки поднялось настроение. И вот уже не верилось, что это она вчера плакала так отчаянно и безутешно. А Сольвин не привыкла долго унывать. Это было противно её характеру.

В пансионе её ждали. Подруги накинулись с объятиями и расспросами, и даже спокойная мадам Флер сказала, как сильно рада её видеть. И Сольвин счастливо улыбнулась. Здесь – её дом, здесь она действительно на своём месте.

Она не заметила, как за разговорами пролетело уже и время обеда, и она осталась наедине с мадам Флер – как раз то, чего она так сильно желала.

Теперь она спокойно могла и поплакаться и пожаловаться на одиночество и рассказать про опекуна. Мадам Флер с интересом выслушала её рассказ.

- А как зовут твоего опекуна?

Сольвин напрягла память. И только минут через десять у неё получилось вспомнить ту фамилию, которую называл поверенный.

- Эрт Брайтл.

И уж точно она не ожидала такой реакции от мадам Флер.

- Сам эрт Брайтл?! – В голосе директрисы звучало изумление.

- Вы его знаете? – Сольвин удивлённо посмотрела на неё.

- Слышала. Он – фактически правая рука Его Величества. Самый молодой гильдиец, которому остался всего лишь один шаг до посвящения на высшую ступень.

- Ого! – Совсем непедагогично воскликнула Сольвин. Она даже и не думала… Да что там, даже предположить не могла, глядя на сурового мрачного, нелюдимого гильдийца о том, что он занимает настолько высокий пост. Теперь она посмотрела на него другими глазами. Те гильдийцы, что приходили к ним в пансион, выходит, стояли намного ниже него по званию, но презрения в них хватало за глаза. Здесь же… Опекун не показался ей заносчивым человеком. Невыносимым - да, мрачным – несомненно, замкнутым - определённо, но теперь Сольвин посмотрела на него по-другому.

Сейчас она понимала, что, наверное, он имел на это право. Если уж в простых гильдийцах гордости было хоть ложкой черпай, то здесь… Она вдруг поймала себя на мысли, что оправдывает его. И это было… странно.

Дорогие мои читатели, очень тяжело писать практически в пустоту, без единого комментария. Поэтому я и замораживаю книги, что как это ни прискорбно, но пропадает интерес писать то,ч то никто не читает((( Прошу, если книга интересна - поддержите её пожалуйста.