Запретная страсть: Лед и пламя

Глава 1. Заложница без имени

Сперва была плесень.

Не та, что я изучала в оранжерее под микроскопом — стерильная, классифицированная, аккуратно занесённая в гербарий. Настоящая. Живая. Она проступала сквозь каменную кладку, как шёпот, который нельзя заглушить, и пахла сыростью, тленом и чем-то сладковатым, от чего першило в горле. Я растирала её пальцами уже час — или два, или вечность, — счищая чёрные пятна с холодной стены, пока под ногти не набилась влажная труха, а костяшки не засаднило. Боль отрезвляла. Боль напоминала, что я ещё здесь. Что тело моё пока живо, даже если имя у меня отобрали вместе с завтрашним днём.

Я — заложница. Без имени. Без права голоса.

Привезли меня на рассвете, когда небо над Академией только начинало сереть, а шпили башни ещё прятались в тумане. Я не видела дороги — на голову накинули мешок, а руки стянули верёвкой так туго, что до сих пор запястья горели, будто их окунули в кипяток. Мешок пах пылью и чужим страхом. Или, может, моим собственным — сейчас уже не разобрать. Меня волокли по коридорам, я спотыкалась о ступени, один раз упала коленями на камень и услышала чей-то смех — сухой, безучастный. Потом — грохот двери, и тишина.

Это подвал. Академия — моя тюрьма.

Я знала, почему. Брат. Он предал Верховного Магистра, продал какие-то сведения Совету, перешёл кому-то дорогу, а теперь исчез. А я осталась — тихая, незаметная Ася, которая возилась с растениями и ни разу в жизни не повысила голоса. Идеальная пешка. Шантаж. Мне даже объяснили — голосом, лишённым интонаций, — что моя жизнь зависит от его явки. Что, если он не вернётся через две недели… Я не дослушала. Меня просто втолкнули в темноту и заперли дверь.

Теперь я растирала плесень. Пальцы онемели от холода, но я не останавливалась. Один за другим — круговые движения, от большого пятна к маленькому, будто стирала грехи с невидимого алтаря. Это помогало не кричать. Не биться в истерике. Не думать о том, что брат, скорее всего, не вернётся. Он никогда не возвращался, когда был нужен.

Вдруг дверь скрипнула. Я замерла, вжав ладонь в шершавый камень. Света не прибавилось — только сквозняк метнулся по комнате, лизнув щёку холодом, и в этой ледяной ласке мне почудилось дыхание. Человек стоял на пороге — я не видела его, но чувствовала, как воздух уплотнился, стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Ты не кричишь. — Голос низкий, рокочущий где-то на грани слышимости. Не вопрос. Изучение.

Я проглотила ком, собравшийся в горле.

— А смысл? — голос мой прозвучал хрипло, сорванно, и я вдруг поняла, что не пила с самого утра.

Пауза. Я слышала, как шуршит ткань — дорогая, судя по звуку. Мантия? Костюм? Воображение рисовало высокую фигуру в чёрном, застывшую в проёме, но в темноте я не могла различить даже очертаний.

— Твой брат предал Орден. Предал меня. — Слово «предал» он произнёс так, будто выплёвывал осколок стекла. — Ты знаешь, что за это бывает.

Я молчала. Сердце грохотало где-то в горле, мешая дышать.

— Но ты здесь не за его грехи. Ты здесь — как гарантия его возвращения. Если он явится, ты выйдешь отсюда живой. Если нет…

Дверь начала закрываться. Я вскинулась, подалась вперёд, забыв о плесени, забыв о страхе, — и наткнулась на каменный выступ. Ладонь ободрала в кровь.

— Подождите! — крикнула я в темноту, и собственный голос показался чужим, отчаянным. — У меня хотя бы имя есть? Или я теперь просто «сестра предателя»?

Тишина. А потом — шаг. Один. Тяжёлый. Он вернулся и остановился так близко, что я уловила запах. Не тот, которым пропитался подвал — не плесень и не тлен. Металл. Холодный, острый, как лезвие ножа, но под ним — едва различимая нота сандала, дорогого, церковного, того самого, что я иногда чувствовала в коридорах Академии, когда мимо проходил ректорат. Верховный Магистр.

— Ася, — произнёс он, и от звука моего имени в его устах внутри что-то оборвалось. — Тебя зовут Ася. Пока этого достаточно.

Дверь закрылась. Я осталась одна — с кровоточащей ладонью, пересохшим горлом и его голосом, который всё ещё звенел в ушах, как дальний колокол. Архангел. Так его называли за глаза — я слышала эти шёпотки в библиотеке, в столовой, в аудиториях. Верховный Магистр, холодный, как мрамор, из которого сложена Академия, и такой же недосягаемый. Тот, кто решает судьбы. Тот, кто теперь держит мою.

Я отползла обратно к стене. Плесень снова проступала из-под камня — медленно, неотвратимо, как правда, которую невозможно скрыть. Я вытерла руку о подол и принялась тереть заново. Кровь смешалась с чёрной трухой, оставляя на камне бурые разводы. Движение стало механическим, медитативным. Раз, два, три. Вдох, выдох. Если я остановлюсь — сойду с ума. Начну звать брата, которого здесь нет. Начну верить, что Верховный Магистр, назвавший меня по имени, способен на милосердие. А это опаснее всего.

Где-то глубоко в стенах Академии гудела вентиляция — утробно, как зверь во сне. Звук проникал сквозь камень, вибрировал в груди, мешался с ударами сердца. Я закрыла глаза и представила оранжерею. Солнечный свет, льющийся сквозь запотевшие стёкла. Влажная земля под ногтями — но не эта мёртвая труха, а живая, пахнущая торфом и надеждой. Ростки, которые я выхаживала, — тонкие, упрямые, они пробивались даже сквозь слой копоти, осевшей после прошлогоднего пожара. Там я была кем-то. Здесь я — никто.

Но он назвал моё имя.

Я помотала головой, прогоняя непрошеную мысль. Не смей, Ася. Не ищи человеческого в том, кто держит тебя в темноте. Это всё игра. Способ сделать послушной. Он, наверное, сейчас сидит в своём кабинете, перебирает бумаги, и моё имя для него — строчка в отчёте. «Заложница №1». «Сестра предателя».

Но зачем тогда пауза? Зачем этот шаг обратно?

Я с силой вдавила ладонь в камень, заставляя себя сосредоточиться на боли. Так проще. Боль — якорь. Боль — реальность. Всё остальное — иллюзия, порождённая страхом и жаждой спасения. Брат не придёт. Никто не придёт. Я сама должна выкарабкаться из этой ямы — выгрызть, выползти, вымолить, если придётся. Но не сейчас. Сейчас мне нужно просто дожить до утра.