Запретная звезда

ЧАСТЬ II. Дикое мясо/Глава 12.Атис

Альхор воздел перст, указуя на небеса, и произнес:

— Приведите ко мне самого лучшего прорицателя, и я докажу, что дар его никчемен, а сам он великий лжец.

— Что же вы сделаете, ваше божественное всесвятейшество?

— Заставлю предсказать погоду в Северной светлице.

А погода в Северной светлице, то есть в Дильхейме, и вправду была как капризная женщина. Голову еще пару часов назад припекало солнце, а к полудню Атис не знал, куда деться от ливня. Дождь в горах сопровождался грязевыми ручьями, мощно текущими вниз и сносящими все на своем пути. Наместник, и без того измотанный бессонной ночью, тут же безнадежно промок. Он оглядел тропу в поисках хоть какого-то укрытия, но вокруг простирались лишь камни да заросли можжевельника. Придется терпеть, если он хочет достигнуть Марого острога до захода солнца.

Атис поднял руки и попытался создать вокруг завесу, чтобы укрыть себя и Айру. Черт! Нет, сил не хватало даже на простенькое заклинание — проклятый холод! Что ж, хвост он все равно уже подмочил, так что терять нечего. Придется идти так.

Копыта Айры застревали в грязи, оставшейся после сошедшего селя, и с всадником на спине он шел тяжело. Наместник спешился, взял коня под уздцы и повел за собой. Скакун возмущенно ржал и упирался, не желая тащиться в гору по такой раскисшей дороге, но спорить было бесполезно. Они поднялись слишком высоко, чтобы отступать: идти до графского замка оставалось несколько часов. Путь от Вильмара до Дильхейма, на который обычно уходило больше двух недель, они проделали за десять дней, спеша на встречу к Теодору фон Байлю, единственному человеку, кто мог разгадать природу странного артефакта.

Выше на дороге валялись принесенные ветром ветки, и под копытами они хрустели, как ломающиеся кости. Звук этот отзывался ноющей болью в правой руке. Словно впервые за столько времени (десять лет, кто бы мог подумать) Атис вспомнил о случившемся. Тот ужасный день. И тот кошмарный месяц после.

«Ответь мне, маг, — в голове отчетливо, как и тогда, раздался голос Теодора фон Байля, — ответь мне честно, что такое милосердие для чудовищ? Подаренная жизнь или подаренная смерть?»

О, уважаемый граф, если бы только знать наверняка.

Вершины гор Джит и Грет окутали темные облака, отчего их верхушки таяли в небесах. Ветер здесь дул сухо и порывисто, резко набирая силу, выбивая слезы из глаз, и так же неожиданно затухал. Лес, которым обрастало подножие, карабкался вверх и обрывался у отвесного серого камня. Несмотря на усталость, Атис и Айра упрямо двигались вперед, на запад, к Марому острогу, где его ожидала судьба.

Одна радость — дождь кончился.

Наконец среди верхушек сосен, красных от закатного солнца, Атис разглядел Марый острог и его причудливые башни, вырезанные прямо из скал. Дошли!

Когда они спустились к каменной дороге, ведущей к крепостным стенам, солнце окончательно село и воцарилась кромешная тьма, какая может быть только в горах. Во мраке замок почти слился с темнотой — на ночь окна закрывали деревянными ставнями, не давая свету проникнуть за их пределы. Единственным маяком служила горящая точка — огонь в башне.

Выйдя на каменный мост, Атис прибавил шаг. Айра, почуяв скорое завершение их утомительного пути, пронзительно заржал и поднял морду.

— Тише, — наместник похлопал его по напряженной шее. — Я рад не меньше тебя.

Подъемный мост заскрипел, закрутил шестерни глубоко в своем чреве и с грохотом распахнул пасть. Где-то вдалеке в небо бросились разбуженные птицы.

У цепи в теплой дымке стоял граф Теодор фон Байль.

***

— Как всегда, не везет вам с погодой, уважаемый наместник, — усмехнулся хозяин Марого острога, и от этой улыбки у Атиса по спине пробежал холодок. Пламя отбрасывало на лицо графа причудливые тени, превращая его в мертвеца. — Ждал вас еще вчера вечером.

Его глаза навсегда сохранили безумие того дня, когда он потерял свою единственную дочь, и ничто не сотрет его. Ничто, даже время.

— Где ваш обережник?

— Оберегает огонь в башне, — Теодор снова призрачно улыбнулся.

— Что здесь делают черти? — Атис указал на кибитку, едва видимую в полумраке.

— Долгая история, — скривился граф. — Вы же здесь не за этим, Минейр. Вас сюда привело что-то иное.

— Кое-что, что вам понравится.

— Тогда прошу за мной.

Наместник отдал поводья конюху, хлопнул Айру по крупу на прощание и последовал за графом. Тот все еще немного хромал — прыжок со второго этажа башни оставил на нем свой след.

Они миновали крыльцо с каменными медведями и очутились в гостиной, где Атис с наслаждением снял мокрый плащ, стянул сапоги и поставил их сушиться к камину, от которого исходил плотный кирпичный жар. Теодор разворошил угли кочергой, поднимая снопы искр.

— А здесь ничего не изменилось, — усмехнулся Атис, усаживаясь в укрытое козлиной шкурой кресло.

— Чему бы здесь меняться, коли хозяин тот же, — без улыбки отозвался граф и жестом подозвал к себе веснушчатую служанку в белоснежном фартуке. — Чего-нибудь погорячее, дорогая.

— Желательно чая, — добавил Атис.

Граф с сомнением на него взглянул:

— Вы же знаете Дильхеймское гостеприимство. Гость обязан выпить огненной воды с хозяином.

— Я не пью после захода солнца, — отозвался Атис спешно. Одно дело разделять вино с Вороной, и совсем другое — огненную воду с графом. Еще в Айзенхилле Заир споил его «чертовым взваром», самогоном на еловых шишках, самой отвратительной и гадкой вещью на свете, напрочь вышибающей мозги. Атиса нашли с голой задницей на плацу, распевающего похабные песни, которым, между прочим, его тоже обучил Заир. После в себя он приходил неделю. — Не хочу проснуться с головной болью.

— Сирша? Будь добра, завари Минейру твой лучший чай с морошкой. И принеси что-нибудь съестного, господин маг наверняка проголодался с дороги.

Сирша бросила на Атиса последний растерянный взгляд, кивнула и вышла из гостиной. Наконец они остались одни.