Запретное задание

Глава 3: Сближение

Проснулась от тишины.

Первое, что почувствовала — тепло рядом. Второе — его отсутствие. Простыня была смята, но уже холодна. Я приоткрыла глаза: комнату заливал мягкий утренний свет, шторы раздвинуты, дверь в ванную приоткрыта. Алексея не было.

Я медленно села. Волосы упали на плечи, сорочка скользнула по коже. Вспомнилось, как я легла рядом с ним прошлым вечером — почти не дыша, не шевелясь, будто от моего движения зависело всё. Он лежал спиной ко мне, не касаясь, но я чувствовала его — каждой клеткой.

Ночью я ненадолго просыпалась. Он всё ещё лежал рядом, а потом я не знаю когда, он ушёл. Может, давно. Может, только что.

Когда он вернулся, я уже сидела, опершись о спинку кровати. Он остановился у двери, словно удивлён, что я проснулась.

— Доброе утро, — сказала я.

— Угу.

Он отвернулся, подошёл к чемодану. Ни одного лишнего взгляда или фразы.

Что это было? Попытка дистанции? Бегство от того, что происходило вчера вечером? Его губы у моей щеки, его голос в ушах, его рука на моём теле — это тоже была игра? Или он просто жалеет?

Я чувствовала, как скребётся внутри что-то острое. Обиду я не имела права чувствовать, но — чувствовала.

Мы молчали, собираясь. Он был сдержан, как всегда. Я — слишком собранная, чтобы это было правдой. Мы не смотрели друг на друга дольше нескольких секунд. Всё между нами было аккуратно свернуто и спрятано под маской "ничего не произошло".

Но стоило нам выйти из комнаты, как стало ясно — это утро не даст нам остаться в тени.

Хозяйка встречала нас с улыбкой, как будто знала что-то, чего мы — нет.

— Доброе утро, влюблённые! — воскликнула она.

Я напряглась. Алексей чуть сжал мою талию, будто заранее знал, что сейчас будет.

— Как спалось? — с лукавством спросила она. — А то уж больно тихо у вас в комнате. Мы уж думали — вы просто слишком скромные.

— Или притворяетесь, — добавил мужчина с кольцом на мизинце. — Такая пара — и ни одного звука за всю ночь? Подозрительно.

Почувствовала, как щеки начинают гореть. Хотелось провалиться сквозь землю. Алексей сидел молча, но его рука оставалась на моей талии.

— Да уж, — продолжала хозяйка. — Мы-то надеялись услышать, как любовь побеждает сдержанность.

— Может, вторая ночь будет жарче, — хмыкнул кто-то с конца стола.

Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать — хоть пошутить, хоть отшутиться, — как вдруг Алексей резко повернулся ко мне.

— Хочешь, чтобы они заткнулись? — прошептал он, не отводя взгляда.

— Чего? — прошептала я в ответ, сбитая с толку.

— Просто доверься.

Обнял меня, одной рукой притянул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, поцеловал.

Не в щёку. В губы.

Страстно. Жадно. Как будто действительно не мог иначе. Как будто этот поцелуй — не защита, не роль, а нечто вырвавшееся наружу вопреки здравому смыслу.

Я не успела испугаться. Не успела обдумать. Просто — ответила, почти инстинктивно. Приоткрыла губы, и он только сильнее прижал меня к себе. Всё исчезло: завтрак, стол, смех. Остались только мы.

Когда он отстранился, в зале было тихо.

Я была раскрасневшаяся, с трясущимися пальцами. Он — спокойный, но во взгляде у него всё ещё горело то же, что я чувствовала сама: напряжение, желание, недосказанность.

Он обвёл взглядом гостей и сказал:

— Теперь достаточно увидели?

После завтрака хозяйка провела нас на террасу, где уже ждали кофе, книги и ленивое солнце.

Всё выглядело как отдых. Как сцена из идеального уикенда в дорогом журнале, но внутри меня всё трещало от напряжения. Я не знала, как вести себя. Мы только что по-настоящему целовались.

И он не извинился. Не сказал, что «перестарался» и не пошутил. а просто снова стал тем же — сдержанным, холодным, но теперь в его взгляде что-то дрожало.

Он читал или делал вид, что читает. Я сидела рядом, делая вид, что смотрю на сад. Иногда наши колени касались. Иногда — взгляды, но никто не начинал говорить.

Мы гуляли с остальными по территории: аллеи, пруд, тенистая беседка. Хозяйка снова шутила. Алексей держал меня за руку.

— Знаешь, ты хорошо справляешься, — сказал он наедине, когда мы отстали от остальных.

— Стараюсь, — ответила я. — Хотя не уверена, где заканчивается роль.

Он посмотрел на меня, и я увидела, что он хотел бы сказать что-то другое, но не сказал.

После прогулки мы почти не разговаривали. Каждый остался наедине с собой — с мыслями, которые уже не укладывались в привычную игру. Тишина между нами стала плотной, как вечерний воздух. Мы возвращались в дом, будто подходили к краю чего-то.

И этот край наступил с первыми сумерками.

В комнате горели лампы, плед был небрежно брошен на спинку кресла. Я сидела на кровати, босая, в сорочке и кардигане. Алексей закрыл за собой дверь, подошёл к шкафу, взял рубашку, но не надел. Остановился у окна.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Я знаю.

— Но мы не будем?

Он повернулся ко мне словно боролся с чем-то внутри себя.

— Я не умею говорить, Алиса. Особенно о себе.

— Тогда просто скажи — вчера, это было игрой?

Он подошёл ближе и остановился передо мной. Его пальцы коснулись края одеяла. Лицо было спокойным, но глаза — нет.

— Это было слишком настоящим, — тихо сказал он. — И именно поэтому я стараюсь держать дистанцию.

Медленно откинулась назад. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

— А ты хочешь, чтобы это осталось игрой? — спросила я, почти шёпотом.

Он опустил взгляд и сказал:

— Не знаю, но я точно знаю, чего не хочу — чтобы они сомневались.