Запретное желание

Глава 3

Ей не разрешалось выходить из комнаты. Ей не позволяли принимать гостей и единственной, кто допускался к ней, была Эмма. Девушка заменяла ей горничную, а порой и собеседницу, несмотря на их общую неприязнь. Клэр смирилась с ее присутствием.
Она предполагала, что Эмма устраивала мать своей не болтливостью, которой отличались другие девушки. Она умела держать язык за зубами. И она оправдала возложенную на нее миссию. Она никому не рассказала, что хозяйская дочь не страдает от тяжелых приступов мигрени, да и ничем другим не болеет. Ее здоровье в полном порядке, несмотря на то, что почти вся прислуга в доме знала другую, выдуманную историю. Так же Эмма не стала доносить о синяке на лице молодой госпожи. Он появился в тот день, ровно месяц назад, когда леди Крессида выволокла дочь из комнаты.
Клэр подошла к зеркалу. Конечно же, за это время, от синяка не осталось и следа, но она все еще помнила ту резкую боль. И сомневалась, что когда-нибудь забудет.
Плотнее обхватив себя руками и соединяя концы тонкого вязаного полотна шали на груди, Клэр села в кресло. Мать четко следила за тем, чтобы ее запрет неукоснительно соблюдался. Никто не смел выпускать Клэр из комнаты. Теперь для нее единственным источником свежего воздуха было открытое окно. Не более этого.
Клэр покачала головой. За эти дни ее заточения в поместье часто приезжал граф Татл. Она получила от него несколько записок. Он выражал сочувствие состоянием ее здоровья и надеялся на скорую встречу. Вот уж нет. Она сожгла эти клочки бумаги в камине и ни на мгновение об этом не пожалела. Похоже, мама все еще не отступила от своего плана.
Только вот чего она пыталась добиться этим? Клэр не собиралась отступать. Она и правда сделает все, как и говорила. Если мать принудит ее к браку с Татлом, ей придется рассказать всему свету правду. Конечно же, за исключением самого главного. Имя Бретта.
Сжав губы, Клэр вздрогнула и поежилась. Мать несколько раз пыталась вытрясти из нее правду. Но каждая попытка оборачивалась поражением. Эта тайна навсегда останется с ней. Никто ничего не узнает. Ее первый мужчина и эти воспоминания, которые все еще не стерлись из ее памяти, принадлежат только ей.
В дверь постучали. Клэр выпрямилась и настороженно нахмурилась. Облизав пересохшие губы, она довольно громко сказала:
— Войдите.
Удерживая в руках идеально выглаженное платье, в комнату вошла Эмма. Не глядя, она прошла к кровати и осторожно разложила платье. Ни единого залома на ткани.
— Зачем это? — поинтересовалась Клэр, поднимаясь на ноги. Неужели мать смилостивилась над ней? Сегодня ей позволят спуститься в столовую на семейный ужин?
Эмма отошла от кровати. Она остановилась у туалетного столика, проверяя набор шпилек и лент в деревянной шкатулке.
— Леди Крессида велела помочь вам подготовиться к ужину, — наконец, ответила она, — этим вечером, если хотите знать.
В ее взгляде светилась легкая насмешка, от которой Клэр стало не по себе. Она знала, почему мать допустила к ней именно Эмму. Девушка целиком и полностью поддерживала свою хозяйку. Она понимала, что Эмма передает матери каждую мелочь. И безусловно сразу же расскажет о внезапно возникшем желании высказать сопротивление.
Поэтому, улыбнувшись, Клэр вернулась в кресло.
— Да, я уже давно готова выйти. Может, до ужина я смогу прогуляться по парку?
Эмма тут же покачала головой. У нее был заготовленный ответ.
— Нет, леди Крессида ничего не говорила о прогулке. Если вам не хватает воздуха, я могу открыть еще одно окно. К примеру, вот это. Самое широкое.
Клэр едва сдержалась от резкого ответа. Нет, ей не стоит выходить за грань и срываться на Эмме. Она всего лишь выполняла волю своей хозяйки. Пешка, в продуманной игре. Единственная, кто решал и вершил ее судьбу, эта мама.
— Пусть все остается так, как есть. У меня достаточно воздуха, — с улыбкой сказала Клэр, получая в ответ неопределенный взгляд служанки. Наверное, расстроилась, понимая, что не сможет донести графине ничего интересного. Что ж, ей придется пережить это разочарование, — Я немного вздремну перед ужином.
Склонив голову в легком поклоне, Эмма покинула комнату. Клэр тоже не стала задерживаться в кресле. Осторожно поднявшись, она вновь подошла к кровати. Слишком нарядное платье, для простого семейного ужина. Родители точно задумали что-то и это ей не понравится.
Как ей подготовиться? Сон здесь точно не поможет.
Клэр прошлась по комнате, размышляя, а потом остановилась. Она ни в коем случае не станет накручивать себя. Она проведет несколько часов в спокойствие, как бы тяжело ей не было.
С этим решением, Клэр взяла с туалетного столика толстый том философской книги и легла на кровать. Она будет делать то, что привыкла. Читать и отвлекаться.

Вечером, после всех приготовлений, которыми ее замучила Эмма, Клэр спустилась на первый этаж. Впервые за месяц. Долгий месяц гнетущего одиночества в застенках собственной комнаты.
Осторожно придерживая юбку, Клэр заглянула в гостиную, откуда доносились голоса. Мать и отец сидели в креслах, а у камина стоял граф Татл. О Боже. Ее подозрения оправдались.
— Клэр. Надеюсь, с твоим здоровьем все в порядке? Мы очень переживали.
Отец поднялся ей навстречу. В его глазах светилось предупреждение, которому Клэр поверила. Итак, этим вечером ей снова придется играть роль безропотной девицы. Вот чего хотели ее родители.
Клэр вскинула голову и прямо посмотрела на отца. Ее научили играть по таким правилам. И она хорошо разучила науку притворства.
— Отец. Рада, что смогу сегодня составить вам компанию, — ответила она, улыбаясь, — надеюсь, своей болезнью я никому не доставила неприятности?
Со смешком, граф Татл оттолкнулся от каминной полки и подошел к ним. Клэр едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Она видела, как он смотрит на нее. Его липкий взгляд ощупал все ее тело, и только после тщательного осмотра, вернулся к ее лицу.
— Леди Клэр, — сказал он, усмехаясь, — я очень долго ждал этой встречи. Надеюсь, вы позволите мне сопроводить вас на ужин? Ваши родители пригласили меня с обещанием, что сегодня вы уделите мне все свое внимание, как единственному джентльмену, который не приходится вам родственником.
Клэр посмотрела на его протянутую руку, всей душой желая сбежать. Но она понимала, что сейчас ей подобное не по силам. Никто ей этого не позволит. Она совершенно беззащитна перед родительской волей.
Будто услышав ее мысли, Крессида подошла к ним.
— Конечно же, милорд. Клэр почтет за честь оказать вам любое внимание, — сказала она, прожигая дочь пристальным взглядом.
Ужин. Это всего лишь ужин. Соблюдение необходимых приличий.
Не переставая проговаривать про себя эти несколько слов, Клэр положила руку на рукав графа Татла, выражая согласие.
Согласие, которого она не хотела. Ей пришлось крепко стиснуть зубы и надеяться, что ничем себя не выдала. Она не могла искренне желать этого, и была уверена, что мать прекрасно это понимает. Ловко и незаметно, леди Крессида шагнула назад, увлекая за собой мужа. Никто кроме дочери не должен был увидеть их взгляд. Взгляд, до боли знакомый. Прямое обещание неминуемой расплаты. Еще один месяц, проведенный в заточении? Только где на сей раз? В подвале их дома или же на пыльном чердаке, куда едва проникал тонкий луч света? Прежде, они никогда не поступали с ней так жестоко, но она не могла сейчас ожидать от них подобного снисхождения.
— Милорд, — пробормотала Клэр, кивая рассматривающему ее графу. Он, конечно же, ответил ей совсем не таинственной улыбкой. Она не была искушенной женщиной в общение с мужчинами, но думать, к своему счастью, умела. Граф ничего не знал о ее тайне. Родители скрыли ее откровение, иначе граф Татл никогда не вел бы себя так навязчиво с ней. Он бы избегал ее как больную, чем-то заразным. Как опороченную, — нам следует начать ужин, — все так же тихо сказала она, едва заметно кивнув в сторону выхода из гостиной. После, она низко опустила голову, чтобы не смотреть на графа. Увиденного ранее, ей было более чем достаточно. Осталось пережить этот вечер. Впредь, нужно быть умнее и не позволить родителям увлечь себя в такую неприятную ситуацию. Она всегда может притвориться больной.
— Если леди просит, то я должен подчиниться, — слащаво улыбнувшись, сказал граф. Повернувшись, он кивнул ее родителям и только после этого повел Клэр вперед.
Клэр не стала смотреть на мать и отца. Она знала, они последуют за ним, но держаться станут немного позади. Приличия соблюдены, но вместе с этим графу давалась возможность до ужина побеседовать с ней наедине.
— Я рад, что дни болезни не отразились на вашей внешности, — сказал граф Татл, замедляя шаг. — все так же свежа и юна. Моя дочь Фиона с нетерпением ждет возможности познакомиться с вами. Она наберется от вас скромности и послушанию. Я не такой суровый воспитатель как ваша матушка с отцом. Они сделали вас подходящей женщиной.
Клэр могла бы поразиться той бесцеремонности, с которой были произнесены эти несколько слов. Подходящая женщина. Удобная женщина. Вот кто она для него. Новая кровь, способная разбавить скуку его существования. Он собирается сделать ее своей женой и ей придется разделить с ним кровать. Тошнота подкатила к горлу. Ее взгляд в быстром мимолетном касании опустился на пухлую руку графа. Никакой мужественности, силы. В памяти услужливо всплыло воспоминание о том жаре, что пронизал ее тело, когда ее касался Бретт. Его руки, сильные длинные пальцы, способные доставлять удовольствие. Ей, да и другим женщинам тоже.
— Не думаю, что смогу развлечь леди Фиону. Я слишком скучный собеседник, милорд, — сдержанно ответила Клэр. Как бы граф не пытался продлить их путь, к ее великому счастью, они вошли в столовую, где уже все было подготовлено к предстоящему ужину, — молодая девушка должна думать о красивых нарядах и веселье.
Граф остановился. Клэр едва устояла на ногах, когда мужчина развернул ее к себе.
— Теперь понимаю, о чем говорили ваши родители. Червоточина, от которой следует избавиться. Глупое своеволие, мешающее выполнять свой долг.
Родители прошли мимо, не обратив внимания на такую опасную для их дочери близость с посторонним мужчиной. Клэр пришлось быстро избавиться от удивления, потому что руку пронзило резким, неприятным ощущением.
— Я не интересуюсь воспитанием детей, но с ловкостью постиг науку обучения супружеской покорности.
Клэр вздрогнула от жесткого обещания, пока еще не высказанного вслух, но повисшего в воздухе.
— Отпустите меня, милорд, — спокойно сказала она. Если она не ошиблась, как и его родителей, его раздражала ее дерзость. Делать сейчас что-то подобной крайне необдуманно, — Я проголодалась. С вашего позволения.
Граф не торопился выполнять ее просьбу. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, возвышаясь и давя грузной фигурой. Он будет рад, увидеть ее покорность. Теперь она куда лучше понимала, почему родительский выбор пал именно на графа. Так же как и Эмма, он разделял их взгляды на нее.
— Пойдете, леди Клэр, — наконец, сказал Татл, — Я тоже почувствовал дикий голод.
Он пошел вперед. Клэр задерживаться на месте не стала. Чем быстрее начнется этот ужин, тем скорее закончится.