Запретный брак : Жажда Лорда

ГЛАВА 1. Чернила на коже

Тяжелое золотое перо отцовской ручки «Parker» всегда казалось мне слишком вычурным, неудобным и кричаще дорогим. В нем не было практичности — только глупая попытка пустить пыль в глаза тем, кто переступает порог этого кабинета. Я задумчиво перекатывала прохладный металлический корпус между пальцами, разглядывая безупречную гравировку на пере. Чернила внутри были особыми — глубокого, почти черного синего цвета, напоминающего небо над Веридиумом за пару минут до начала шторма. Мой отец всегда покупал именно их, считая, что подпись, сделанная таким оттенком, выглядит более весомо на официальных бланках. Впрочем, сегодня этим чернилам предстояло скрепить сделку, которая не имела ничего общего с обычной бюрократией. Сегодня они должны были продать меня.

За широкими панорамными окнами кабинета мэра расстилался ночной мегаполис, зажатый в тиски ледяного осеннего дождя. Неоновые вывески ночной зоны — вампирского сектора — расплывались в водяных потоках кроваво-красными и холодными синими пятнами. Отсюда, с сорокового этажа здания администрации, улицы казались темными каньонами, по которым медленно, словно неповоротливые жуки, ползли бронетранспортеры миротворцев. Город замер в удушающем предчувствии катастрофы. Неделю назад радикалы из человеческой группировки «Чистая кровь» устроили взрыв в элитном ночном клубе бессмертных, унеся жизни троих старейшин клана Носферату. Вампиры не просто разозлились — они выдвинули ультиматум. Либо город выдает им виновных и предоставляет гарантии безопасности, либо ночные хищники разорвут Пакт Крови, подписанный сто лет назад, и просто вырежут половину Веридиума.

— Ева, прекрати терзать ручку. Ты действуешь мне на нервы, — глухо произнес Валерий Романов, не оборачиваясь.

Мой отец, мэр этого обреченного города и по совместительству человек, который меня вырастил, стоял у окна, заложив руки за спину. Его безупречный дорогой костюм сидел на нем как влитой, но я слишком хорошо знала эту напряженную линию плеч. Он безостановочно поправлял шелковый галстук и то и дело бросал короткие взгляды на свои золотые часы. Великий политик, спаситель человечества, который сейчас отчаянно пытался скрыть собственную трусость за маской государственной важности.

— Я не терзаю ее, отец. Я проверяю балансировку, — спокойно ответила я, аккуратно положив ручку на плотный лист гербовой бумаги, лежащий прямо передо мной. — Юрист должен быть уверен в своем инструменте, прежде чем ставить подпись под документом, который лишает его свободы.

Отец наконец повернулся. На его холеном лице отразилась смесь досады и искреннего непонимания.

— Мы обсуждали это тысячу раз, Евангелина. Это не рабство. Это Абсолютный Брачный Контракт. Политический шаг высочайшего уровня. Ты станешь связующим звеном между двумя мирами. Гарантом того, что обе расы связаны кровными узами. Люди увидят, что дочь мэра доверяет Лорду вампиров, и паника утихнет.

— Люди увидят, что их мэр испугался за свое кресло и отдал дочь чудовищу, чтобы откупиться от карательных отрядов, — я ровно поправила очки в роговой оправе, не позволяя эмоциям прорваться в голос. — Давай называть вещи своими именами, папа. Без этих твоих лозунгов для прессы. Мы здесь одни.

Он поморщился, словно от зубной боли, и подошел к массивному столу из мореного дуба. На нем, помимо контракта, высилась стопка папок с делами пострадавших от произвола вампиров людей — моя работа, которую я вела последние пять лет. Я была успешным адвокатом по межвидовому праву. Я знала Пакт Крови наизусть, защищала тех, кого элита города считала лишь кормовой базой, и верила, что закон способен обуздать даже бессмертных хищников. Какая ирония. Теперь закон стал клеткой для меня самой.

— Ты сама правила этот контракт, Ева, — тихо заметил отец, указывая пальцем на исписанные моими аккуратными пометками страницы. — Рейгард фон Бисмарк согласился на все твои юридические правки. Он проявил редкое снисхождение к человеку.

— Он согласился, потому что ему скучно, — отрезала я. — И потому что мои поправки не мешают ему получить главное — заложника из высшего эшелона человеческой власти. Я застраховала свою жизнь, свое имущество и право продолжать практику. Но я не смогла застраховать свою свободу.

На мне был мой любимый серый трехсоставный костюм из плотной английской шерсти. Мой личный доспех. Строгие брюки со стрелками, приталенный жилет, закрывающий грудь, и пиджак, который делал мою фигуру более собранной, собранной и профессиональной. Волосы я уложила в тугой, безупречный пучок на затылке — ни один волосок не должен был выбиться. Никаких украшений, кроме старых механических часов «Tissot» на тонком кожаном ремешке, которые тихо тикали на моем левом запястье. Этот сухой, ритмичный стук шестеренок был моим единственным якорем в реальности, которая стремительно уходила у меня из-под ног.

Внезапно воздух в кабинете изменился.

Это не было звуком или видимым движением, но компрессия в помещении резко возросла, словно кондиционеры здания администрации одновременно переключились на максимальную мощность, выкачивая кислород. Лампы дневного света под потолком едва заметно мигнули, а затем разгорелись вновь, но их свет показался мне более тусклым, холодным. Два человеческих гвардейца, стоявшие у дверей кабинета, выпрямились так резко, словно им в позвоночники вогнали стальные штыри. Их лица побледнели, а дыхание стало прерывистым.

Тяжелые двухстворчатые двери беззвучно разошлись в стороны.

Рейгард фон Бисмарк не входил — он заполнял собой пространство. Его высокая, широкоплечая фигура в безупречно скроенном пальто цвета мокрого асфальта казалась монументальной. Он двигался с той абсолютной, ленивой грацией, которая присуща только высшим хищникам, не знающим страха перед соперниками. Запах озона, ледяного дождя и очень дорогого, едва уловимого табака мгновенно вытеснил из кабинета аромат отцовского кофе и дорогого дерева.

За плечом Лорда безмолвной тенью стоял Дориан — начальник его службы безопасности. Высокий, подтянутый вампир в кожаных перчатках и темном полупальто, чьи глаза сканировали комнату с эффективностью тепловизора. Он не делал лишних движений, но его руки лежали так близко к скрытому под полой оружию, что у меня не оставалось иллюзий: этот мужчина убьет любого здесь за долю секунды, если его хозяин просто поведет бровью.