Запретный город

Глава 10: Вакханалия молодого аристократа.

   Утро 27 сентября 2709 года в Стокгольме было на редкость солнечным. Терникову уже казалось, что местный климат, да и вообще весь европейский климат, обладал каким-то злорадным и жестоким характером, потому что погода становиться прекрасной только во время человеческих трагедий.  

   Из-за последних приготовлений к гражданской панихиде, Терников провел ночь в своем кабинете в НИИ. Он приводил в порядок уже надетый свой траурный костюм: черные пиджак и брюки с тонкими красными полосами, белая рубашка и боло с красным камнем. Этот костюм он уже надевал на похороны жены, и профессор так надеялся, что до конца его дней это облачение будет пылиться в его шкафу. Жаль, не получилось. Мужчина в обычной манере зачесал седые волосы назад, а вот щетину не стал сбривать, вспомнив, что так поступали мужчины в Древнем Риме во время траура. Как только он привел себя в порядок, секретарша по громкоговорителю сообщила, что его желает видеть некая Маргарет Монро. Профессор знал, кто это. Через минуту в его кабинете появилась мисс Монро - мать Адама. Сначала женщина, сдерживая эмоций, смотрела на Карла-Эрика. Хватило её ненадолго. Почти сразу же Маргарет подбежала к Терникову и зарыдала, уткнувшись ему в плечо. Сначала мужчина позволил ей выплакаться, заодно подбирая подходящие слова. Профессор начал из далека, что в этом деле все не так просто, потом он выдал благую новость о жизни Адама. Женщина не могла в это поверить, но потом это сменилось возмущением, когда она узнала, что никто, кроме Карла-Эрика, не думает спасать её сына из Атлантиды. 
- Понимаете, мисс Монро, им не выгодно вмешиваться в дела Атлантиды.- докончил Терников. 
- Не выгодно! Конечно, не их дети находятся в этой опасной зоне! - гнева Маргарет не было предела, - Я им... 
- Мисс Монро, молю вас успокойтесь! Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы спасти его! - мужчина гладил ей плечи, пытаясь успокоить, - А сейчас прошу вернуться в Шлезвиг к дочерям. Вам на этой панихиде нечего делать. 

   Так уж получилось, что, из-за долгих уговоров матери Адама и ужасных пробок, Терников опоздал на церемонию в Новой Френдс Арене. Пройдя через главный вход, профессор встретил главу Виртанена, который по необъяснимым причинам тоже не смог приехать вовремя. 
- Профессор Терников, смотрю вы теряете пунктуальность. - Горан в фальшивой манере поглядел на часы, - Глава отделения такого бы не допустил, хотя о чем я, ведь вероятность того, что вы займете эту должность равна нулю. 
- Вы, траур никогда долго не соблюдаете.- Терников старался держаться с достоинством, - Раз уж позволяете себе разговор о смене кадров в такой момент. 

   Больше не сказав ни слова мужчины с одинаковой скоростью шагов поднялись на стадион. Он был довольно большой, поэтому смог вместить в себя сто двадцать пять гробов для прощания. Речи сотрудников и минута молчания уже были проведены. Трау был европейских масштабов, помимо сотрудников НИИ, родственников, друзей и просто неравнодушных, присутствовали члены шведского правительства и представители совета конфедерации. Терников, обладая способностями быстрого счета, не поленился и молниеносно пересчитал гробы. 
- Я смотрю у вас хватило совести не добавлять пустой гроб с фотографией Адама. - заметил Карл-Эрик, снова обратившись к главе. 
- А кроме вас, кто будет ещё считать? Повторюсь, никому нет дела до мелкой сошки. 

   Терников понял, что больше не сможет сдерживаться рядом с этим человеком и широкими шагами пошел отдавать дань уважения коллегам. Первым он подошел к гробу Нур Магнуссон. Профессор знал, что последние годы она жила одна, поэтому родственников рядом не было, только пару друзей. Пусть она была ещё молода, но могла выстоять и дать отпор в спорах с Гораном лучше, чем сам Карл-Эрик. Смотря на фото женщины с серьезным взглядом, но с теплой улыбкой, мужчине казалось, что она как обычно скажет: "Ничего! Работали и в худших условиях!" 
- Милая Нур, мне так жаль. Я даже не представляю, кто теперь может возглавить наш отдел археологии и истории. - профессор, положив две черные розы на гроб, оглядел весь стадион с горькой усмешкой, - А ведь мой труп тоже мог лежать здесь. 

   Терников выразил соболезнования друзьям профессора Магнуссон и пошел дальше. Пусть он не был в тесных отношениях со всеми погибшими, но всё же не пропускал ни одного гроба, стараясь по возможности утешить близких. Так он снова встретился с Тессой, которая не отрывала взгляда от фотографии своего брата Йонси. На ней был изображен крупный лысый юноша, чье лицо светилось гордостью. 
- Я надеюсь, вам пропуск помог? - спросила Тесса, даже не повернув голову к мужчине. 
- Даже не представляете насколько. - Терников положил две розы на гроб, - Йонси всегда любил шутить. Пусть его анекдоты были довольно грубые, а иногда даже пошлые, но он искренни пытался поднять всем нам настроение. 

   После этих слов Тессу пробила дрожь, и она в диком рыдание прижалась к груди профессора. Тот её слегка обнял, стараясь утешить. 
- Я вас прекрасно понимаю. Эта рана может остаться на долгие годы. Я сам толком от смерти жены не оправился. Однако я уверен, что они в лучшем мире, намного совершение, чем наш.- пока женщина продолжала плакать, профессор оглянулся назад. 

   Он стал свидетелем разговора главы Виртанена и Леонор. На её лице было сложно рассмотреть скорбь, но в отличие от Виртанена она искрини сочувствовала родственникам погибших. 
- Ты с ним разговаривала? - спросил Горан свою секретаршу почти шепотом. 
- Да. Он сказал, что спишет вам десять процентов.- голос девушки был очень усталым 
- И только? 
- Отец сказал, что ваша работа в этом деле была минимальной. 
- Да как он смеет?  
- Глава Виртанен. - Леонор спокойно обратила внимание начальника на то, что их слышит Терников.