Запретный Лунный цветок на двоих

Глава 1. Лейя

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изумрудную листву, рассыпались по поляне золотыми бликами. Я смеялась, протягивая руку к крошечному духу-огоньку, который тут же ускользнул, оставив на ладони лишь теплый след.

– Верни! – капризно топнула я ногой, но сияющий шарик лишь задорно подпрыгнул в воздухе, унося с собой стебелек мяты.

Вокруг порхали другие духи – голубоватые, как лунный свет, и золотистые, словно капли меда. Они кружили, дразнили, выхватывали из моей корзинки то веточку чабреца, то цветок ромашки. Я гонялась за ними, забыв обо всем, и лес вокруг будто оживал, подыгрывая нашей игре. Деревья шептались листьями, а ветерок, словно невидимый шалун, трепал мои серебристые волосы.

– Лови! – прошелестел один из духов, бросая мне в лицо горсть лепестков.

Я зажмурилась, смеясь, но, открыв глаза, вдруг заметила, что солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрашивая небо в нежные оттенки розового и лилового. Сердце екнуло: я слишком заигралась.

– Лейя!

Голос матери прозвучал резко. Я обернулась и увидела ее на краю поляны – высокую, стройную, в белоснежной тунике, которая струилась вокруг нее, словно туман. Ее длинные белые волосы, обычно такие же мерцающие, как лунный свет, сейчас казались жемчужными из-за цветов заката.

– Как ты могла?! – Лазария стремительно приближалась, и в ее глазах горели не просто страх, а что-то большее. Что-то, отчего у меня внутри все сжалось.

– Мама, я просто…

– Немедленно домой! – Она схватила меня за запястье так крепко, что я едва не вскрикнула. – Ты знаешь, что нельзя оставаться снаружи после заката!

Я попыталась вырваться, но ее пальцы сжались еще сильнее.

– Но почему? – голос мой дрогнул. – Я хочу посмотреть, как просыпается ночной лес! Хочу увидеть лунные цветы, услышать, о чем поют духи в темноте…

– Нет! – ее слово прозвучало как приговор.

Она потащила меня за собой, и я, спотыкаясь, оглядывалась на поляну, где уже зажигались первые звезды духов. Они смотрели на меня, будто жалея, и один, самый маленький, робко потянулся вслед, но мать резко хлопнула ладонью по воздуху, и он испуганно отпрянул.

Дверь дома захлопнулась за нами с глухим стуком. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Мама… – прошептала я.

Но Лазария уже запирала ставни, ее движения были резкими, почти яростными.

– Ложись спать, – сказала она, не оборачиваясь. – И не смей больше задерживаться. Сколько раз я тебе говорила…

Я воинственно смахнула с плеча прядь белых волос, пальцы невольно задели заостренный кончик уха. Привычный для меня жест, когда внутри клокочет недовольство.

Наш дом, уединенный и тихий, стоял в самой чаще леса, куда даже солнечный свет пробивался с трудом. Мы жили здесь вдвоем с матерью, словно две тени среди деревьев. И чем старше я становилась, тем больше это уединение душило меня.

– Почему? – спросила я снова, глядя, как мать разбирает сушеные травы на полке. – Почему ты не выпускаешь меня ночью?

Лазария замерла на мгновение, ее тонкие пальцы сжали пучок какого-то темного растения.

– Я уже говорила. Это для твоего блага.

– Какого блага? – голос мой дрогнул, но я не сдавалась. – Я больше не ребенок! Я хочу хотя бы раз увидеть город, людей…

– Город? – она резко обернулась, и ее серебристые глаза опасно вспыхнули. – Ты не представляешь, о чем говоришь.

Она швырнула травы в костер, и пламя с шипением взметнулось вверх, окрасившись в густой фиолетовый оттенок. Воздух наполнился резким, почти одурманивающим ароматом – горьким, как полынь, и сладким, как испарения ночных цветов. Я кашлянула, отступая, но не опустила взгляд.

– Я не боюсь! – выпалила я. – Может, там, за лесом, есть что-то важное… что-то, что ты от меня скрываешь!

Лазария подошла ко мне так быстро, что я инстинктивно отпрянула. Ее пальцы впились в мои плечи с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Но когда я подняла глаза, готовясь к очередной вспышке ее гнева, что-то в ее взгляде заставило меня замереть. Лазария смотрела на меня – в мои глаза, чистые, как сама луна, как она всегда говорила. И вдруг... сдалась. Брови изогнулись жалостью и отчаянием.

– Мы лунные эльфийки, Лейя, – прошептала она, и голос ее звучал устало, будто эти слова по весу были сравнимы с тяжестью целых гор. – Чистокровные.

Я нахмурилась.

– И что? Разве это плохо?

Мать отпустила меня и, словно ноги ее внезапно подкосились, опустилась на деревянный стул у очага. Фиолетовое пламя уже потухло, оставив после себя лишь горьковатый дымок.

– До определенного возраста... молодым лунным эльфийкам нельзя находиться под лучами своей стихии, – медленно проговорила она, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Под лунным светом.

– Ты никогда мне этого не рассказывала. Почему? – сердце мое забилось быстрее.

– Потому что тогда твоя сила раскроется, – она подняла на меня взгляд, и в ее глазах плескалось что-то древнее, пугающее. – Как лунный цветок. И... окружающие не смогут противиться. Они захотят воспользоваться ею.