Запретный плод

1 глава. Кристиан.

Испания встретила меня солнцем. Не тем тусклым, унылым светом, что едва пробивался сквозь вечные тучи Лондона, а настоящим — обжигающим, щедрым, пропитанным запахом морской соли и нагретой земли. Тёплый ветер ударил в лицо, едва я ступил на трап, и я наконец-то вдохнул полной грудью. Свобода. Пять лет. Долгих, серых, вычеркнутых из жизни лет. Я возвращался домой, будто из ссылки, которую сам себе не выбирал.

Отец решил сплавить меня подальше от своей новой «идеальной» семьи едва мне исполнилось восемнадцать. Юридический факультет в лучшем университете Лондона — звучало гордо, престижно, но для меня это было лишь красивой ширмой. На самом деле ему просто было удобно убрать меня с глаз долой. Чтобы не мозолил глаза своей неприязнью, не портил идиллию с новой женой и её драгоценной дочуркой. Видите ли, испанское образование его не устраивало. А я, наивный мальчишка, тогда ещё верил, что это для моего же блага.

Лондон… Я его почти ненавидел. Вечный дождь, пробирающий до костей холод даже в середине лета, небо цвета мокрого асфальта. Люди — чопорные, холодные, как памятники самим себе. Эти их деланные улыбки, пафосные вечеринки, где даже алкоголь не помогал расслабиться. Англичанки не впечатляли — слишком правильные, пресные. Ни одной, ради которой хотелось бы просыпаться по утрам. Серьёзных отношений я так и не завёл — максимум пара месяцев, и интерес угасал. Всё, что спасало от безумия, — тусовки по пятницам и редкие звонки Матео. Честно? Я еле выжил эти пять лет, цепляясь за воспоминания о настоящей жизни. О доме.

Я вышел из частного самолёта, усмехнувшись под нос. Отец расщедрился. Спасибо и на этом. Мог бы сэкономить, как он любил делать на всём, что касалось меня, и отправить обычным рейсом. А так, видимо, совесть проснулась. Или просто желание показать, какой он щедрый папочка. Лучше бы купил своей драгоценной Элле новые туфельки за семь тысяч долларов, на которые она так любит разевать рот.

Возле аэропорта меня уже ждал Метью. Старина Метью — верный водитель моего отца, проработавший в семье два десятка лет. Загорелый испанец лет пятидесяти, с седыми висками и аккуратной бородой. Он всегда улыбался — тепло, по-настоящему, и, пожалуй, был единственным человеком, которому я искренне обрадовался.

— Кристиан! Сколько лет, сколько зим! — Его голос звучал всё с той же хрипотцой, а глаза сияли неподдельной радостью. — Как Англия, сынок?

Я пожал его крепкую, мозолистую ладонь и улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

— Скучал по Испании, Метью. Лондон — не мой город. Чужой.

— Понимаю, понимаю. — Он окинул меня оценивающим взглядом и одобрительно присвистнул. — Зато вон как вырос! Прямо красавец. Наверное, все девчонки твои бегают табунами?

Я негромко рассмеялся.

— Да ну, скажешь тоже.

— Ты стал очень похож на отца, знаешь? Прямо копия. А он в своё время был первым красавчиком Марбельи. Когда только начинал бизнес, девушки за ним толпами ходили. Но он выбрал твою мать, Александру… — Его голос чуть дрогнул, и я отвёл взгляд.

Потому что в итоге он изменил ей с молодой блондинкой. Что он только нашёл в этой Эллионоре? Обычная содержанка с натянутой улыбкой и пустыми, как стекло, глазами. Ещё и с дочерью. Притащил их в наш дом, разрушил всё.

Мы сели в автомобиль, и Метью загрузил мои чемоданы в багажник. Машина мягко тронулась, и я припал к окну, жадно вглядываясь в знакомые пейзажи. Боже, это был рай после лондонской серости. Кипарисы, пальмы, бесконечное лазурное небо. Ветер трепал волосы, приносил запахи цветущих садов и моря. Наконец-то я дома. Нужно обязательно позвонить Матео. Мой лучший друг со школы, с которым мы на пару творили всё самое безумное. Элита, мажоры — как угодно называй, но это была настоящая жизнь. Ни одна самая крутая лондонская вечеринка не стоила одной ночи у него дома. Я дико скучал по этому чувству — свободы, драйва, когда вся ночь твоя и ты молод.

Метью, ловко крутя руль, вдруг бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Кстати… о дочери Эллы. Она ведь выросла, Кристиан. Ты когда уезжал, ей тринадцать было, совсем девчонка. А сейчас — восемнадцать, недавно исполнилось. Совсем взрослая.

Я усмехнулся, но в груди неприятно кольнуло.

Когда отец женился на Эллионоре, мне было шестнадцать. Два года я прожил с этой «счастливой» семьёй под одной крышей, и меня тошнило от их показной идиллии. Я тогда уже вошёл во вкус настоящей жизни: дрался, пил, курил, делал всё назло. Был так называемым «плохим сыном». Спускаешься, бывало, к завтраку, а он сидит с этой Эллой — обнимает, целует, а на меня смотрит с укором. Я ненавидел её. Из-за неё отец бросил мать — женщину, с которой был со школы. Мама переехала в Мадрид, открыла небольшой книжный магазин, но так и не смогла никого полюбить. До сих пор одна, всё ещё любит отца… От этого было ещё противнее.

А у этой Эллы — или Элли, как ласково звал её мой отец, — была дочь. Аврора. Имя как у диснеевской принцессы. Сразу видно, что вкуса у её мамаши нет, раз назвала ребёнка так слащаво. Когда я уезжал, ей было тринадцать — тощий, избалованный подросток с вечно недовольным лицом. Она манипулировала отцом уже тогда: любое «хочу» и каприз выполнялись мгновенно. Моим отцом — серьёзным, жёстким бизнесменом — вертела как хотела малолетняя девчонка. Её мать сдувала с неё пылинки, наряжала как куклу. Внешне — вся в Эллионору: светлые, тёплые волосы пшеничного оттенка, голубые глаза, светлая от природы кожа, стройная фигура. Честно говоря, больше ничего не помнил — я старался не обращать на неё внимания. Мы либо грубо перебрасывались парой слов, либо просто игнорировали друг друга. Ни ей, ни мне не было дела до такого «родства».

Нетрудно представить, во что она превратилась сейчас. Наверняка та ещё стерва. Крутит парнями, как хочет, как её драгоценная мамочка. Вся порода.

Всю оставшуюся дорогу я гнал мысли о семье. Думал о школе, о прошлой жизни — как здесь всё было раньше. О том, как мы с Матео сбегали с уроков, гоняли на мотоциклах по ночной Марбелье, прятались от охраны на яхтах.