Запретный плод для бастарда

Глава 2

Глава 2

Проснулась я от возмущенного восклицания Эрика: – Эй, больно же! Тты поосторожней там! По живому же пишешь, а не по папирусу!

Плюмо вспорхнул с его плеча, но не улетел, а завис над этим же плечом пару минут. Кто знает, вполне возможно, перо любовалось результатом проделанной работы. После чего перо подлетело ко мне и спряталось в моих волосах, примостившись за правым ухом. Я почесала за ухом, широко зевнула и хотела было перевернуться на другой бок, чтобы ещё немного поспать, но меня окликнул Эрик. – Каро! – шепотом позвал он и кивнул головой на дверь. 

Я прислушалась, но ничего не услышала, что неудивительно: Эрик-то заснул практически сидя под дверью, а я находилась в трёх метрах от неё, как минимум. Эрик приник ухом к двери и махнул мне рукой, подзывая к себе. Признаюсь, будучи довольно низкого мнения об Эрике и, особенно о его рыцарских манерах, я заподозрила, что всё это лишь уловка, дабы меня согнать с единственной кровати в тюремной камере, а самому её занять. Поэтому я медлила. – Каро! – позвал он меня в очередной раз. Сам он в этот момент стягивал с ног один из своих сапог. – Ну пошевеливайся же! – нетерпеливо потребовал он и занял позицию, рядом с дверью, впечатавшись насколько это было возможно в стену. – Каро! – опять позвал он и показал жестом, что от меня ожидается стать с ним рядом. Любопытство всё же пересилило недоверие, и я сделала то, что Эрик от меня ждал: впечаталась в стену рядом с ним. – Теперь слышишь? – шепнул он мне.

Я слышала: за дверью происходила какая-то возня, сопровождаемая короткими вскриками и охами.

– Держи, надеюсь, что он тебе не понадобится, но всё же на всякий случай… – он протянул мне свой сапог.

Я недоуменно уставилась на сапог. Я хоть убей, не могла представить себе ни одной ситуации, в которой мне понадобился бы один-единственный его сапог. 

– Понадобится в качестве оружия, – с кривой усмешкой объяснил он. – Мы воспользуемся элементом неожиданности. Я частично перекинусь в дракона и атакую, как только откроется дверь. Я уверен, что справлюсь сам, но… – он на мгновение задумался, – в общем, будь готова к любым неожиданностям.

– Но ведь, если они пробираются к нам ночью, сражаясь с теми, кто удерживает нас в плену, разве это не означает, что это наши, если не друзья, то уж во всяком случае союзники, – возразила я.

– Каро, в этом городе, а возможно и в целом королевстве, у нас нет с тобой ни союзников, ни тем более, друзей! – усмехнулся он. Голос его звучал обидно-наставительно, словно я малый несмышленый ребенок. – А есть только те, кто хотел бы нас использовать! 

– Но ты не понимаешь, а вдруг это устроил Плюмо? – возразила я. – Ты ведь сам видел, на что он способен.

– Именно потому, что видел, потому так и думаю. Твой Плюмо не способен воздействовать на события непосредственно. Он делает это косвенно посредством раскрытия, акцентуации и усиления уже заложенных в индивидууме способностей, и это в свою очередь помогает использовать подвернувшиеся возможности наилучшим образом. Вот я и использую!

– Но ты пробыл под воздействием Плюмо всего пару часов от силы! Поэтому я не понимаю, как ты можешь, наверняка, утверждаешь, что знаешь, на что он способен или не способен? – возразила в очередной раз я, так как не нашла доводы Эрика достаточно убедительными. 

– Потому, что дело не только в Плюмо, а ещё и в том, что я знаю, с кем имею дело в этом королевстве, а ты нет! – отрезал он. – Короче, Каро, ты или со мной или с этими друзьями, – он кивнул, указывая за дверь. – Третьего не дано. Только потом не говори, что я бросил тебя на произвол судьбы. Хотя… – ехидно усмехнулся он, – мёртвые не говорят, они обычно молчат, так что… Ты слышишь это?

Я прислушалась и отчетливо услышала, как щелкают со скрежетом и писком защёлки замков. Что означало: времени на раздумья у меня больше нет. Я должна была срочно решить, поддерживаю ли я план и, соответственно, паранойю Эрика или рискую довериться тем, кто за дверью.  

 Дверь распахнулась, и в камеру хлынул свет, который обеспечил нам дополнительный элемент неожиданности, так как ворвавшиеся в камеру на миг застыли озадаченные тем, что не видят нас. Глупо, конечно, было ожидать, что я кого-то из них узнаю, но именно это решило мою дилемму, я предпочла зло знакомое злу незнакомому. Я решила, что более или менее знаю, чего можно ожидать Эрика, поэтому ему доверять как-то спокойнее.  

Однако буквально через несколько минут, я уже была уверена в обратном – я поняла, что абсолютно не ведаю на что Эрик способен или не способен…

Ибо он ринулся на входящих, изрыгая языки необычайно мощного и горячего пламени, не ведая пощады и не зная ни толики сострадания. Его совершенно не беспокоило то, что эти люди, возможно, пришли с самыми благими намерениями. Эрик полыхнул смертельным шквалом магически усиленного пламени, не дав ни одному из шестерых то ли освободителей, то ли пленителей даже слова сказать. Он без тени сомнения, без единого проблеска сожаления превратил в пепел тех, кто пришёл сюда, рискуя своей жизнью и благодаря кому, мы получили шанс на спасение.

Я уверена, что ни один из шестерых не успел понять, что произошло.

Только что они стояли живые и полные сил, а через мгновение на этом месте уже дымились кучки пепла.

Все шестеро наших «освободителей»  были нагами, я знаю это потому что, перед тем как их поглотило пламя, я успела увидеть их сущность; и да это настораживало и даже возможно говорило о том, что Эрик был прав: они пришли пленить нас, а не освободить,  но это не оправдывало, в моих глазах, бесповоротной, непоправимой жестокости, с которой он с ними обошёлся. Подобная жестокость, в моём понимании, совершенно не имела смысла. Я знала, какими упорными могут быть наги, исполняющие приказ, и понимала, что у Эрика были все основания полагать, что пока хоть один из них дышит, нам не дадут сбежать. Но ведь вполне достаточно было просто нанести серьёзный ущерб их здоровью. Вплоть до того, что нанести такие раны, которые превратили бы их в живые трупы, но это были бы обратимые раны. Наги живучие, они оклемались бы даже от таких ран.