Запретный плод. В руках Змея.

Глава 1. Тот самый вечер

Мы с девчонками сорвались в клуб отмечать мой день рождения — восемнадцать, мать его, лет. Совершеннолетие. Свобода. Вся жизнь впереди. Родители думали, что я у подруги, с тортиком и чаем. Ну, технически, подруга была. Тортик тоже. Правда, запивали мы его шампанским, а вокруг грохотала музыка так, что стены дрожали.

Я стояла у бара, потягивая коктейль, и лениво оглядывала танцпол. Народу тьма. Девчонки уже упрыгали куда-то в толпу, оставив меня одну. Я не возражала. Иногда приятно просто смотреть. На огни. На лица. На жизнь, которая кипит вокруг.

И тут я увидела его.

Он стоял у противоположного конца бара, и вокруг него словно воздух искрил. Высокий. Широкоплечий. Брюнет с глазами такими чёрными, что в них можно было утонуть. Скулы острые, челюсть волевая, губы чувственные. Одет дорого, но небрежно — чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, открывающая загорелую шею и край татуировки. Как с обложки журнала. Нет, серьёзно. Таких в природе не бывает. Только в фотошопе.

Но этот был настоящим. И он смотрел на меня.

Я не отвела взгляд. Я вообще редко отводила. Характер у меня — спасибо папе Воронову — упрямый, дерзкий, огненный. Мама говорит — вся в неё. Папа — что в него. В общем, гремучая смесь.

Он усмехнулся. Медленно. Чуть прищурившись. Отставил свой бокал и пошёл ко мне.

Сердце ёкнуло. Предательски. Я сделала глоток коктейля, стараясь выглядеть равнодушной. Не дождёшься.

— Скучаешь? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и от него по позвоночнику побежали мурашки.

— Наблюдаю, — ответила я, не глядя на него.

— Да? — он оперся локтем о барную стойку, оказавшись слишком близко. Я почувствовала запах его парфюма — что-то древесное, терпкое, мужское. — И за кем же?

— За теми, кто не задаёт глупых вопросов.

Он рассмеялся. Громко, запрокидывая голову. У него была красивая шея. И татуировка — кажется, дракон или змея, — уходящая под ворот рубашки.

— Дерзкая, — протянул он с явным удовольствием. — Мне нравится. Как зовут?

— А ты всегда такой наглый?

— Всегда. Как зовут?

Я наконец повернулась к нему лицом. Вблизи он был ещё красивее. Глаза действительно чёрные, глубокие, с огоньками от клубных лазеров. Ресницы длинные, густые. Взгляд — прожигающий, изучающий, голодный.

— Дарина, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но для тебя — просто Дара. Если заслужишь.

— Дима, — он протянул руку.. И я заслужу, Дара. Даже не сомневайся.

Я вложила свою ладонь в его. Большая, тёплая, с длинными пальцами. Он не пожал — поднёс к губам и поцеловал. Легко, едва касаясь, глядя мне в глаза. Мурашки побежали по всему телу.

— Потанцуем? — спросил он, не отпуская моей руки.

— Я не танцую с незнакомцами.

— А мы уже познакомились.

Он потянул меня на танцпол, и я, сама не зная почему, пошла. Может, алкоголь ударил в голову. Может, его уверенность. Может, эти чёртовы глаза, от которых невозможно было оторваться.

Музыка грохотала — что-то ритмичное, тягучее, с глубокими басами. Он развернул меня к себе, положил руки на талию. Его ладони были горячими даже через тонкую ткань платья. Я положила руки ему на плечи — твёрдые, каменные. Он был сильным. Очень сильным. И двигался так, словно музыка была его второй натурой.

Мы танцевали близко. Опасно близко. Его бёдра касались моих, его дыхание щекотало висок. Я чувствовала каждый его мускул, каждое движение. Он вёл, я поддавалась. Наши тела говорили на языке, которому не нужны слова.

— Ты огонь, Дара, — прошептал он мне на ухо, и его голос вибрировал где-то в груди. — Настоящий огонь. С тобой опасно.

— А ты, видимо, любишь опасность?

— Я - сама опасность и люблю всё настоящее. А ты — настоящая. Я чувствую.

Его руки скользнули по моей спине — вверх, к лопаткам, потом вниз, к пояснице. Пальцы чуть сжали ткань платья. Я не отстранилась. Наоборот — прижалась ближе. Чувствуя, как между нами пробегают искры. Горячие. Живые.

Мы танцевали долго. Песня сменялась песней, а мы всё не могли оторваться друг от друга. Его руки блуждали по моему телу — по спине, по талии, по бёдрам. Не нагло, но уверенно. Словно он имел право. Словно я была его. И мне это нравилось. Чёрт возьми, мне это безумно нравилось.

А потом он резко остановился. Взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза. Его зрачки были огромными, почти чёрными. Дыхание — тяжёлым.

— Ты сводишь меня с ума, Дара, — прошептал он. — С первой секунды.

И поцеловал.

Не спрашивая. Не давая времени на раздумья. Просто наклонился и накрыл мои губы своими.

Я ответила. Сразу. Жадно. Его губы были горячими, требовательными, и он целовал так, словно хотел выпить меня до дна. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в диком, первобытном танце. Я застонала, и он зарычал в ответ.

Он вжал меня в стену. Где-то на границе танцпола и VIP-зоны. Холодная поверхность отрезвила на секунду, но только на секунду — потому что его тело прижалось к моему, и жар его кожи затопил всё. Его руки блуждали по моему телу — по талии, по бёдрам, по груди. Сжимали, гладили, изучали. Я чувствовала его всего — твёрдые мышцы, горячую кожу, бешеное сердцебиение.

Я запустила пальцы в его волосы — густые, мягкие, — и притянула ближе. Он застонал мне в губы и поцеловал ещё глубже, ещё жаднее. Его руки спустились ниже, сжали мои ягодицы через ткань платья, приподнимая. Я обхватила его бёдра ногами, прижимаясь теснее.

— Дара… — прошептал он, отрываясь на секунду и глядя мне в глаза.

— Заткнись и целуй, — выдохнула я, снова притягивая его к себе.

Он рассмеялся и подчинился.

Мы целовались, как сумасшедшие. Как будто завтра не наступит. Как будто мир вокруг перестал существовать. Только он. Только я. Только этот огонь, который разгорался между нами с каждой секундой. В тот момент существовал только он — Дима. Мой незнакомец с чёрными глазами. Мой пожар. Моя опасность. И я готова была сгореть в нём дотла.