Заражённые Тишиной

Глава 11. Когда ночь дышит

Сара замечала, как Феликс с каждым часом всё больше теряет себя. Та же невидимая хворь, что однажды унесла её мужа, теперь точила и племянника. Она пыталась бороться — горячий чай, лекарства, настойки, молитвы — всё, что только знала. Но болезнь смеялась ей в лицо. Феликс бредил по ночам. Его губы шептали бессвязное: «медведь… пещера… Софа… дядя…» — словно он знал куда больше, чем мог рассказать наяву.

Сара не отходила от него ни на шаг, боясь, что и он исчезнет в полночной тишине. А еще — злость. Злость на Феликса за то, что он посмел потерять блокнот. Тот самый, в котором, возможно, были ответы.

Однажды ночью, когда она на миг задремала в кресле, Феликс поднялся. Как лунатик. Ведомый чем-то, чего она не могла увидеть, он шагнул за порог. Сара бросилась за ним, босиком, дрожащая от страха и холода, с фонарём в руке. Лес впитывал их шаги, будто не желая, чтобы кто-то их нашёл.

И вдруг — бумажный шорох. У подножия дерева, едва различимого в темноте, лежал блокнот. Тот самый. Её сердце сжалось от радости — и от ужаса. Пока она стояла, судорожно перебирая страницы в тусклом свете, где-то впереди в лесу терялся Феликс. Она обернулась — его уже не было.

Они зашли далеко. Слишком далеко. Дорога назад терялась в змеящихся стволах и ночных тенях. Сара остановилась, выровняла дыхание и прижала блокнот к груди. Если он — ключ, то она обязана его прочесть. Под лучом фонаря страницы оживали. Бредовые записи, размытые чернила, царапины вместо слов. И вдруг — рисунок на обложке. Три сосны, стоящие в ряд, как три брата на семейном фото. Под ними надпись, сделанная рукой мужа: «Сигнал идёт оттуда».

В лесу все деревья казались разбросанными, словно неведомая сила разметала их. Но три сросшиеся сосны в один ряд? Такое не забывается. Она решила искать.

И именно тогда, среди древних деревьев, тишины и холодного света её фонаря, появилось оно.

Сара замерла. Её дыхание застыло в горле, будто лес вдруг выдохнул вместе с ней. Свет фонаря дрожал, и в его узком круге заскользили тени. Между деревьями, вдалеке, будто кто-то прошёл. Нет — проплыл, не издав ни звука.

Она не была уверена, что видит — глаза обманывают в темноте. Но сердце подсказывало: оно рядом.

Фонарик скользнул по ветвям, по мху… и тогда она увидела его.

Существо стояло в нескольких шагах, между стволами. Огромное. Тёмное. На мгновение оно могло бы показаться медведем… если бы не его глаза — они не светились отражённым светом, как у зверя. Они горели. Жёлто-белым, неестественным светом, как у раскалённого металла.

Тело — перекошенное, будто сшитое из разных зверей. Лапы длиннее, чем должны быть. Шерсть в клочьях. Где-то в боку — металлический отблеск. То ли кость, то ли… что-то ещё.

Оно не двигалось. Просто смотрело. И в этом взгляде Сара почувствовала… зов. Он проникал под кожу, полз по позвоночнику. Тот же зов, что унёс мужа. Что забрал Софу. Что вёл Феликса. И теперь — звал её.

Сара вцепилась в блокнот, как в якорь. Она шагнула назад. Существо сделало шаг вперёд.

— Нет… — прошептала она. — Ты меня не возьмёшь.

Но оно не торопилось нападать. Оно ждало.

Вдруг где-то в чаще что-то хрустнуло. Затем — голос. Детский. Едва различимый:

— Тётя Сара…

Сара обернулась. На миг она увидела вдалеке фигуру. Маленькую. Тонкую. С распущенными волосами. Софа.

Когда Сара снова повернулась к существу — его не было.

Только деревья, тени и слабое эхо голоса, тающее в ветвях. Ночь дышала за спиной.