Зараженные. Зона риска

Глава 3

Я резко втянула в себя воздух. Сердце бешено забилось о грудную клетку. Мне показалось, что ещё секунда, и оно вылетит наружу, словно связанный цепями орел вырывается на свободу. Зараженные визжали и кричали подо мной, то и дело ввязываясь в драку между сородичами. Они уже час как проснулись.

"Уходите, – мысленно молила я – Убирайтесь!"

Увы, мои мольбы так и остались незамеченными. Сотни зараженных обустроили себе привал на территории ближайщего леса. Кругом, куда ни глянь, простирался вид окуппированных зараженными территорий. Животные притихли, земля погрязла в крови. Лес замер в ожидании собственной смерти, даже не подозревая, что в этом нет никакого смысла. Ведь он уже мертв. Мертв внутри, также как мертвы птицы, насекомые и остатки животных, что еще не стали обедом тварей. Точно также мертва и я. Однако жалкие попытки сохранить свои внешние данные я не бросила. Не бросила, потому и молчала с тех самых пор, как увидела орду.

Малейший шорох, вскрик или перестук приведет к смерти. К настоящей, болезненной и безвозвратной смерти. Я на свободе всего двое суток, но я уже устала. Я уже так устала, что сил не хватает двигаться или что-то придумывать. Впрочем, придумывать и не нужно: я знаю, что мне уже не выбраться из этой западни. Зараженные передвигаются ордами и могут простоять на одном месте до нескольких недель. О том, чтобы спуститься не может быть и речи: я погибну даже до того, как мои ноги коснутся земли. Вода у меня есть, а вот пропитание... Со вчерашнего дня не осталось ни кусочка.

Я знала, что принимать решения и действовать нужно сразу. Спустя несколько дней мой разум и тело слишком обессилят, чтобы что-либо предпринимать. Я должна действовать прямо сейчас, иначе мучительные дни голода и жажды изведут мой рассудок. Но что я могу? Что могу я одна против сотен заражённых? Единственный мой выход – это ждать. И самое страшное заключается в том, что это ожидание убьет меня.

***
Я не смыкала глаз уже... Сколько? Пятнадцать, шестнадцать часов? Настала ночь, зараженные все не уходили. Поесть мне так и не удалось, воду я попила лишь раз и делала это отсчитывая секунды до скорейшей смерти. Металлическая фляжка издавала слишком много звуков, чтобы зараженные меня не заметили. Однако, иронией судьбы, они не услышали.

Не услышали они и моего нервного смеха, которым я давилась, прикрывая рот рукавом куртки и старательно пытаясь сдерживать звонкие удары своего сердца.

Смерть слишком простой выход.

Так сказал Кэмпбелл, перед тем как выкинул меня за стену. Когда-то давно, изредка выбираясь в лес на охоту, я считала, что изгнание - перспектива получше пули. Так я думала до тех пор, пока не увидела зараженных. После этого я поняла: даже сжигание заживо будет лучше, чем погибнуть от когтей этих тварей. Человеческий эгоизм преследовал меня и после изгнания.

Я все чаще задаюсь вопросом: зачем я живу? Для чего, для кого, зачем? В этом мире не осталось развлечений, дружбы или любви... В этом мире не осталось спокойствия и уюта. Здесь нет ничего, кроме страха и отчаяния, пожирающего изнутри любое живое существо. Я давно должна была сдаться, должна была умереть. Но я все еще жива, я все еще хочу жить.

Поэтому я и не погибну так просто. Поэтому мне суждено умереть мучительно, суждено умереть в одиночестве и в страхе. Потому, что я отчаянно цепляюсь за жизнь, когда давно должна была прекратить эти попытки. Но теперь слишком поздно. Теперь я во власти судьбы и такой роскоши, как выбор собственной смерти, у меня нет.

***

Я перевернулась на другой бок. Желудок сводило мучительной судорогой с самого утра, и всякий раз как это случалось я молилась чтобы до заражённых не дошел этот звук. Судя по всему, я была слишком высоко, чтобы они услышали. Это спасало меня от скорой смерти, но никак не откладывало позднюю кончину. В конце концов, итог будет один. Но я не сдамся так просто. Ради Одри, ради отца и ради своей матери, я погибну только тогда, когда смерть моя будет абсолютно неизбежна. Пока я дышу, я буду всеми силами цепляться за жизнь.

***

Ночь была тихой. Насекомые, животные и даже птицы молчали. Почему? Почему, черт возьми, они молчат? Летая высоко, слишком высоко чтобы их могли съесть заживо, птицы были вне досягаемости заражённых. Опаснейшая угроза обошла их стороной. Они могли жить не ведая страха и должны были кричать на зависть животным и людям. Но совы молчат. Молчат и другие птицы днем. Должно быть, им не до издевательств. Дожили мы и до того, что птицы нам сочувствуют.

Этой ночью я не сомкнула глаз. Сон - привелегия, доступная не каждому. Я потерла глаза и посмотрела вниз. Орда не ушла. Я и не смела надеяться, что она когда либо уйдет. Все время меня словно раскалённый металлический штык жгло изнутри какое то чувство... Таким обыденным и таким болезненным оно казалось. Что это? Обида? Боль? Нет, все не то.

Живот снова скрутило от голода. Я поежилась, крепче завернувшись в одеяло. Тугая веревка словно тиски обхватывала мой пояс. Я не ела всего два с половиной дня, но этого хватило, чтобы кожа обтянула кости тугим жгутом. Некоторые кости особенно чувствовались и выпирали неровными бугорками. Мне было больно всякий раз, как стоило пошевелиться. Всякий раз, когда я вдыхала и выдыхала. Всяикй раз, когда я тратила последние крупицы питательных веществ, что еще остались в моем организме. Помимо боли, мне было одиноко. Я скучала по Одри, скучала по Дикону. Я до безумия хотела вернуться, хотела увидеть их лица и услышать их голоса. Голоса... как же давно я не слышала чьего-либо голоса? Кажется, настолько давно, что я забыла как звучит мой собственный.

Слезы потекли из глаз ручьем, но звуков я не издавала. Мне было больно, одиноко и обидно. И я снова испытывала это чувство, сжимающее мои внутренности толстым канатом. Неужели это... разочарование?

"Дура, – усмехнулась я в душе, – Идиотка. О каком разочаровании речь? Неужели ты не знала, что за пределами жизни нет и быть не может?"