Зараженные. Зона риска

Глава 5

Сглотнув, я воззрилась на Нейтана неверящим взглядом. Страх и волнение прошлись по позвоночнику неприятным холодком.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что говорю, – спокойно ответил парень, – Жизнь за стенами существует.

После стольких лет в изоляции от внешнего мира, подобные новости воспринимались не иначе, как шутка. Как может существовать за стенами жизнь, если весь мир погиб еще двадцать лет назад? Заразная инфекция, о которой жителям города почти ничего не известно, погубила все человечество. Вирус не щадил ни женщин, ни детей, ни даже младенцев. Заражались и погибали все, за исключением лишь тех, на кого вирус действовал несколько иначе. Они не умирали, но в первые дни заражения просто мечтали об этом. Их тела видоизменялись: глаза становились больше и краснее, конечности удлинялись, скелет становился крепче, однако кожа на фоне гормональных изменений теряла свою эластичность и становилась тонкой, почти серебристой. В некоторых местах она прорывалась, и внутренние органы подвергались постоянным инфекциям и заражениям в силу незащищенности от внешних микроорганизмов.

И все бы ничего, вот только инфекции, грибки и паразиты не могли убить этих людей. Подхватывая смертельный вирус, они сначала мучились в агонии и молили о смерти, затем приобретали ужасную зловещую силу, в народе называемую «сумасшествием». Их мозг постепенно лишался всех своих функций, они не знали и не помнили своих родных. Они забывали о том, откуда родом. Забывали о том, сколько им лет. Забывали свои семьи, забывали родных и близких. Забывали о том, что они люди.

После этого их людская жизнь заканчивалась. Они становились чудовищами. Беспощадными, кровожадными, готовыми осуществлять лишь один инстинкт – голод. Они убивали и терзали когтями всех, кто находился рядом. Человечество, морально уничтоженное вирусом, оказалось к этому абсолютно не готово. Люди едва привыкли к болезни и только научились защищаться от заражения, как вдруг она преобразовалась и подарила им новую гадкую форму в виде зараженных. Теперь от вируса умирали не все. Теперь появлялись те самые твари, что забыли о своей настоящей природе. Жизнь превратилась в хаос, человечество вымирало.

Все это именно то, что рассказал мне еще в самом детстве отец. Будучи пятилетним ребенком, я верила, но все равно не желала терять надежды. Оставаясь в Стенах города, надежно защищенной от внешнего мира, я верила, что жизнь возможна. Чем старше я становилась, тем сильнее укоренялась во мне эта вера.

Однако чуть позже, после смерти отца, мне пришлось часто покидать Город и охотиться. Вот тогда-то я и увидела зараженных впервые. Бледные, изможденные, они едва тащили тела по земле и омерзительно завывали, раздирая на части все, что встретиться на пути. В то время как я впервые оказалась рядом, они поедали старого, едва держащегося на ногах лося. Притаившись за деревом, я во все глаза таращилась на тварей.

Живые трупы, – мелькнуло в голове.

И именно тогда, ко мне пришло осознание. Люди, животные, деревья… Даже земля в этих краях - все мертво. Я потеряла ту зыбкую надежду и уверилась в том, что слова отца и всех жителей Города – правда. Жизни за Стенами не существует.

И как же мне тогда воспринимать слова этого парня, что спас меня от голода и притащил в какой-то лес? Правдой это быть не может, но сказать, будто он несет чушь тоже нельзя. В Городе я его никогда не видела, к тому же, изгнания происходили редко, а если и происходили – все население знало о том, кого и почему изгоняют. Выходит, в его словах и правда есть смысл…

– Мне сложно это понять, – честно призналась я, подперев голову рукой, – Все в Городе говорили, что человечество вымерло. Никого, кроме нас не осталось.

Нейтан склонил голову набок.

– Это не удивительно.

Я медленно перевела взгляд на его лицо.

– В каком смысле, «не удивительно»?

– В самом прямом, – пожал плечами парень, – Чтобы у людей не возникало желания проверить, так ли это на самом деле.

Над костром заструился пар. Завидев это, Нейтан потянулся к рюкзаку, вынул шмоток ткани и обмотал себе руку. Сняв две чашки кипятка с конструкции, он поставил их на землю и свернул механизм. Еще немного покопавшись в рюкзаке, парень вынул оттуда мешочек и достал несколько поблескивающих в свете костра листочков. Я неплохо разбиралась в растительностях, но понять, что именно он заваривает не смогла.

Закинув несколько ягод, сушенных цветков и ещё чего-то непонятного в кружки, Нейтан перемешал все это деревянной палочкой и протянул одну из них мне.

– Генмайча, – возвестил он, – Отлично перебивает голод.

О том, что такое генмайча я прежде никогда не слышала, однако поняла, что имеет в виду Нейтан, когда сделала первый глоток. Терпкая, несколько семечковая жидкость приятно разливалась по желудку, оставляя ореховое послевкусие. Глянув на дно чашки, я заметила, что в состав заварки входили рисовые зерна. И действительно, после первых же глотков, чувствовалась сытость.

– Думаю, ты прав, – кивнула я, продолжая пить, – Есть почти не хочется.

Несмотря на приятный вкус, напиток показался мне странным. После третьего глотка начинала кружиться голова. Заметив мой рассредоточенный взгляд, Нейтан пояснил:

– Это нормально, когда долгое время голодаешь. Со временем пройдет.

Я коротко кивнула и прислонилась головой к дереву. Взгляд замутился, тонкие сосновые стволы удлинялись и расплывались перед глазами.

– У тебя, на удивление, крепкое здоровье, – подчеркнул Нейтан, – Городские встречаются здесь редко, однако те из них, кто все же попадается на дороге, крайне слабы и неподготовлены - в Городе от заражённых отбиваться не научат.

Я промолчала, чувствуя, как желудок стягивается в тугой узел. На самом деле он был прав. Все, чему нас учили в Городе – не покидать границ и жить по четкому распорядку, нарушив который погибнешь. А здоровье у меня и правда крепкое, что не удивительно, учитывая сколько раз приходилось голодать и ночевать на улице, в надежде вернуться домой не с пустыми руками...