Зараженные. Зона риска

Глава 9

Порыв самостоятельности никто не оценил. Едва выйдя на полуразрушенное крыльцо, я поняла, что не знаю дороги. Уцелевших указателей или живых следов не осталось. Искать лагерь интуитивно просто глупо. Пришлось скрипнуть зубами и ждать, когда выйдет Нейтан. Завидев, что без него я не осмелилась сделать и шагу за пределы старого дома, парень ухмыльнулся, но ничего не сказал. Он просто прошел мимо, давая знак следовать за собой. И я последовала.

Дождь закончился, уступив место мелкой мороси и густому липкому туману. Зараженные были достаточно обездвижены, чтобы не замечать двух людей, крадущихся у стен и тихонько перебегавших с одного укрытия в другое, когда местность становилась слишком открытой. Иногда твари отбивались от основной кучи и оказывались прямо на нашем пути. В таких случаях Нейтан доставал нож и без лишних раздумий расправлялся с угрозой. С оружием он обращался крайне неплохо.

И он много знал о зараженных. Пожалуй, слишком много.

Нейтан знал, как они ведут себя при разной погоде и температуре, знал в какие места нужно вгонять нож и с какую силу прилагать, чтобы обезвредить или убить тварь, знал допустимую степень звуков, которые не распознают зараженные… И это лишь малая часть его знаний.

Все-таки действовали мы не по плану, а по ситуации. Конечно, Нейтан и так направлялся в лагерь, однако на пути встретил меня и, хоть место назначения и осталось прежним, тактику ведения боя все-таки пришлось поменять. Не будет же он нестись во весь опор и устранять любое препятствие на своем пути, когда за спиной плетется новичок. Способный и привычный к выживанию, но все же новичок.

По словам Нейтана, в лагере его ждали еще несколькими днями ранее, но из-за встречи со мной пришлось изменить планы. Я не чувствовала вины в том, что мы задерживаемся. Для человека, недавно потерявшего все и вдруг обретшего веру непонятно во что, я справлялась вполне неплохо. Я ни разу не жаловалась на жизнь и даже не плакала. Все, что я позволяла себе – прослезиться поздно ночью при мыслях об Одри. Я была сильной и привыкшей к испытаниям. Меня почти не напрягали жесткие условия и постоянная опасность за Стенами. Сама я верила, что смогу за себя постоять. Только вот Одри осталась совсем одна, и я понятия не имею, что с ней происходит.

Сестренка является основной причиной, почему я еще жива. И я не могу не прослезиться, думая о том, что она голодает или, еще хуже: что ей кто-то пользуется. Дик, конечно, не подведет, но все же… Вдруг Кэмпбелл не остановиться? Вдруг он решит зайти еще дальше и довести расследование до конца? Если Дика казнят или изгонят за Одри некому будет присматривать. Никто не поможет, не поделится едой и медикаментами. Да и в целом, о безопасности можно будет забыть. Двери в нашей квартирке слабые, пробить можно и с кулака. Едва кто-нибудь узнает о том, что Одри живет одна и с ней могут сделать такое, что даже представлять страшно…

– Не разводи сырость.

Черт. Не стоило думать о сестре.

– Дождь идет, – сказала я ровно. – Вот и стекает по лицу.

– Сделаю вид, что поверил.

Замечательно. По-другому не скажешь.

И как вообще заметил? Нейтан шел в нескольких шагах впереди и ни разу не оглядывался. Неужели я всхлипывала? Точно не помню, но могу с уверенностью сказать, что он бы не услышал.

Вокруг и правда, много шума: то капли дождя бьют по лопухам, то зараженные пронзительно воют, то какие-то животные ухают или шипят. Нет-нет в кустах промелькнет змея и быстро проскользнет между ног. Живности здесь было много, но меня это не пугало. Напротив, я радовалась, что хоть что-то осталось как прежде. Хоть какая-то часть жизни еще не вымерла, не превратилась в ходячую гниль и не предалась забвению…

– Скажешь хоть, как та тварь называлась? – мой голос разорвал тишину.

– Любопытные долго не живут.

– Я не любопытствую, – ответила спокойно. – В случае если меня пытаются убить, я хочу знать хотя бы, чем это зовется. Знаешь, чтобы не так паршиво умирать было.

Я шутила, но в голосе моем не было и намека на шутку.

– Не знаю, как по-научному, – Нейтан небрежно махнул рукой. – Но мы зовем их живоглотами.

Я мысленно прикинула размеры твари и ее непомерный аппетит. Гулявшее в народе название подходило как нельзя кстати.

Совсем рядом раздался шорох. Будто прочитав мои мысли, из тени что-то медленно надвигалось в нашу сторону. Я обернулась, слушая неровный ритм своего сердца и… Успокоилась, завидев серый мех и длинный хвост. Полевка. Всего лишь мышь.

– Твари отличаются от других, – продолжил Нейтан, будто не заметил ничего странного. – К большому сожалению, у них есть мозг, которым они, хоть и неумело, но все же пользуются. Это изрядно раздражает, ведь убежать или спрятаться от них крайне сложно. Нам повезло, что тот ничего не почуял.

Последняя фраза была сильно притянута за уши, но я не стала об этом упоминать. Зато спросила следующее:

– Они вроде животных-хищников? Или те же твари, только с мозгами?

– Что-то между, – прикинул Нейтан. – Но охотятся они не ради еды, а просто потому, что нравится убивать.

– Какой извращенный способ доминировать над другими существами, – пробормотала я. – И откуда они взялись?

С ответом юноша не спешил. Пауза затянулась. Я заметила, что Нейтану этот вопрос пришелся не по душе, но он все-таки сказал:

– Точного ответа никто не знает, – произнес он отстранено, даже холодно. – Появились позже зараженных. В сравнении с обычными тварями, эти встречаются гораздо реже. Но они опаснее. Могут сколачивать орды и управлять зараженными. Сами при этом задают направления или пускают на конкурентов. Что-то вроде пастухов в стаде овец.

Я хмыкнула, вооружившись палкой и отгоняя от ног змей, что стали попадаться чаще.

– Занятно.

Нейтан хотел что-то сказать, но не стал. Совсем рядом раздался вой, и пришлось свернуть лавочку. Разговоры – непозволительная роскошь, доступная строго по часам. Причем часы эти определяют далеко не говорящие.