Зарецкие записки

Катерина

Готова поспорить, что когда Яра желала мне хорошо провести время с Грановским, она имела в виду не совместную выволочку в директорском кабинете.

— Что за цирк вы устроили, а? – таким злым я Толя еще не видела. – Хотите самоутверждаться за счет друг друга? Кто я такой, чтобы запрещать! Только будьте добры, делайте это за пределами моей школы.

Ужас. Я что, снова в первом классе?

— Как долго Вы собираетесь нас отчитывать? – спросил Макс, бросая взгляд на наручные часы. – Седьмой урок начался три минуты назад.

— Так долго, как посчитаю нужным, — прошипел Толь, склонившись над нами огромным коршуном в стильном костюме в темно-серую клетку. – Пока в ваших головах не уляжется, что школа – не место для любовных игрищ.

— Что-что? – я не поверила своим ушам. Как он это назвал?

Макс расхохотался. Очень мило, Грановский. Спасибо за поддержку.

— Если Вам мерещится то, чего нет, советую обратиться к окулисту, — отрезала я, поднимаясь с кожаного кресла. – Рада была поболтать.

— Я тебя не отпускал, Зарецкая.

Ого, здорово мы его разозлили. Я остановилась посреди кабинета, сложив руки на груди.

— Я не собираюсь перед Вами оправдываться. Честно говоря, причина, по которой мы все еще здесь, осталась вне моего понимания.

Директор смотрел на меня, сдвинув густые брови и недобро хмурясь.

— Я хочу кое-что вам объяснить. В этой школе, — я удивилась, что он не употребил прилагательное «моей» по своему обыкновению, — есть одно железное правило, и я категорично настаиваю на его соблюдении. Никаких. Романов. В учебное. Время.

Тут уже расхохоталась я.

— Роман? Вы в своем уме? – Макс вскинул голову и вперился в меня острым взглядом. Нет уж, дорогой, выяснять отношения наедине я не собираюсь. – Да я терпеть его не могу! Посмотрите только: эгоистичный, самовлюбленный, наглый, с раздутым до небес самомнением – ну и женишок, всем девчонкам на зависть! Единственные отношения, которые нас объединяют – исключительно деловые, уж можете мне поверить.

Грановский вскочил так резко, что его кресло отъехало на полметра назад и стукнулось о директорский стол.

— Кто бы говорил – экспрессивная особа, по какой-то причине возомнившая себя лучше других, — едко проговорил он, глядя мне прямо в глаза. Я почувствовала, как от его слов загораются уши. Замолчи, замолчи, замолчи. – Положить на нее глаз – значит обречь себя на вечные страдания.

Какая же ты сволочь, Грановский.

— Жаль, что я всего лишь вывернула на тебя кофе, — выплюнула я, с неистовой силой сжимая лямку рюкзака. – Надо было еще подносом долбануть хорошенько.

Пулей вылетев из кабинета, я ворвалась в гардеробную. Где моя чертова куртка?

За спиной раздалось шуршание. Испугавшись, что гардеробщица явилась по мою душу, я схватила с крючка куртку и бросилась к выходу, на всех парах налетев на Вадима.

— Ты что здесь делаешь? – я отпрянула от парня, как от прокаженного.

Вадим, кажется, смутился:

— Извини, не хотел напугать. Увидел, как ты бежишь сюда. Подумал, может случилось что.

— Ничего не случилось, все в порядке, — пробормотала я, натягивая куртку. – Пока.

— Так спешишь сбежать, что даже не спросишь, как прошел мой первый день? – поинтересовался блондин.

— Не спрошу, — отрезала, протискиваясь мимо и уверенно шагая к выходу.

Пока я пересекала холл, из кабинета директора вышел Макс. Я сделала вид, что не заметила его, и ускорила шаг, но парень изменил курс и теперь направлялся в мою сторону.

— Зарецкая, притормози.

— Щас, — пробормотала себе под нос, больше всего на свете не желая продолжать перепалку. Провались под землю, Грановский, только оставь меня в покое!

— Приглашаю тебя на кофе, — внезапно материализовавшийся рядом Вадим открыл передо мной дверь. – Народная мудрость гласит: хочешь помочь девушке выпустить пар – угости ее капучино.

Застывший в десяти шагах Грановский нарочито громко фыркнул:

— Или трахни ее. Опыт подсказывает, что второй вариант надежнее.

— Только для тех, кто предпочитает решать проблемы членом, — парировала я, избегая смотреть в его сторону. Пропади пропадом, Грановский. – Не удивлена, что для тебя это единственное решение. Пока-пока, пупсеныш.

Я почти физически почувствовала, как Макс скрипнул зубами, и лучезарно улыбнулась новенькому:

— Я, кстати, пью американо.

— Составишь мне компанию?

— С невероятным удовольствием, — я приняла предложенную ладонь и вышла на улицу, оставив Максима давиться собственным ядом.

***

Погода улучшилась – после утреннего ливня, будто извиняясь, выглянуло солнце. Я откинула волосы с лица и с наслаждением сделала первый глоток кофе.

— Итак, Катерина, — шагавший рядом Вадим прищурил глаза, взглянув в мою сторону. – Рассказывай.

— Что рассказывать? – если я и удивилась «Катерине», то очень поверхностно. В общении с Вадимом казалось, будто передо мной сейчас развернут красную дорожку и подадут клубнику в шоколаде на серебряном подносе – такой он был галантный.

— Что хочешь. Я знаю только имя, факт твоей дружбы с моей нынешней одноклассницей – Миланией, кажется? – и твою удивительную способность осаждать всяких наглецов.

Я мысленно записала выражение «осаждать всяких наглецов» на счет Грановского и хихикнула:

— Это уже полная картина. Добавить мне абсолютно нечего.

— Любимый цвет?

— Темно-зеленый и охровый, — ответила, не задумываясь.

— Забавно, — хмыкнул парень.

— Это еще почему?

— Цвета осенние. И ты вся какая-то осенняя.

Я растерянно кивнула, раздумывая, можно ли считать это комплиментом:

— Люблю осень.

— Музыка?

— Джаз и рок.

— Кино?