Зарецкие записки

Женихи

— Что за парень?

    Упс. Не думала, что меня так легко смутить.

— Э-э-э… Новенький в параллельном классе.

— Симпатичный, — вынес вердикт отец. Я изо всех сил постаралась остановить расползающуюся по лицу краску. – Выглядит опрятно, вежливый, высокий, — господи, за что мне это… — Глаза красивые.

— Вы с Лизой сговорились или что? – раздраженно выдохнула я. Знаю, что у него глаза красивые, имела удовольствие наблюдать их два часа подряд!

— Дети хорошенькие будут.

— Папа!

    Предок рассмеялся, миролюбиво хлопая меня по плечу:

— Не злись, котенок. Блондины не в твоем вкусе, помню.

    Мы медленно шагали к выходу из парка.

— На бульваре открылся новый ресторанчик, — отец свистом подозвал Мура и прицепил поводок к ошейнику. – Не хочешь зайти? Коллега сказал, что там отличные морепродукты.

    Я неуверенно посмотрела в сторону, куда указывал папа, и, почти не надеясь на успех, предложила:

— Может, лучше пиццу закажем?

— Можно, — подумав, ответил отец. – Мы так давно никуда не выбирались, думал, пригласить тебя в ресторан – хорошая идея.

    Что-то внутри потеплело при мысли, что родитель-трудоголик отказался от вечерней порции отчетов и смет ради того, чтобы провести время со мной.

— Отличная идея! Но мне абсолютно не важно – морепродукты в ресторане или пицца дома. Правда, во втором варианте есть отличный бонус – настольные игры.

    Папа удовлетворенно кивнул и посмотрел на меня внимательным отцовским взглядом:

— Тебе точно не скучно со мной?

    Вот-те раз!

— Па-а-ап, — я закатила глаза. – Скучно, когда ты работаешь без перерывов на сон или болтаешь по скайпу со своими подружками, а когда предлагаешь поесть пиццу и поиграть в настолки, с тобой моментально становится очень весело.

    Родителя такой ответ, кажется, устроил. Мы повернули в сторону дома, и я принялась рассказывать папе про наше с Милой задание.

— Нужно успеть подготовить все к Новому году?

— Да.

— И вашего бюджета хватит в лучшем случае на аренду дома?

— Максимум на сутки.

— Без еды, украшений, посуды и всего прочего?

— Так точно.

    Папа задумался на пару минут, потом предложил:

— Что, если я займусь финансовой стороной вопроса?

    Несмотря на то, что родительская готовность помочь растопила мое сердце, я сокрушенно покачала головой:

— Толь ясно дал понять, что это состязание касается учеников, а не их родителей. Единственная лазейка – нам нужно найти спонсора, но мы не знаем, где искать.

— Можно дать объявление в интернете, — предложил отец. – Кто-нибудь обратит на вас внимание и возьмет на себя траты. Организовать вечеринку на двухзначное количество школьников – не такая уж и неподъемная сумма.

— Я поговорю об этом с Милой, — пообещала, роясь в карманах в поиске ключей. Папа сидел на корточках перед Муром, старательно протирая его лапы салфетками.

    В этот раз я обнаружила связку ключей с большим желтым брелоком на законном месте, во внутреннем кармане куртки, и уже потянулась к домофону, как дверь распахнулась – я едва успела отпрыгнуть. И правильно сделала: из подъезда вышел Грановский собственной персоной.

    Макс заметил меня и удивленно вскинул брови:

— Не везет тебе с этой дверью. Рано или поздно тебя кто-нибудь все-таки прибьет.

— Ты, надо понимать, во снах видишь мою позорную смерть, — ядовито проговорила я, неосознанно делая шаг назад. С самой первой встречи я заметила, что вокруг Грановского есть неосязаемое магнитное поле: как только я оказываюсь на расстоянии меньше полуметра, сразу же попадаю в какое-то оцепенение, воздух становится плотным, а руки и ноги – горячими, будто тайная суперспособность Макса – переносить людей в котельную силой мысли.

— Ты, — парень растянул губы в издевательской усмешке, — точно не являешься главной героиней моих снов, уж можешь мне поверить.

— Самые чудесные слова, которые я слышала от тебя за сегодня, — я сузила глаза, фокусируя все свое раздражение на кончике языка. – Воплощать в себе твои ночные вожделения стало бы для меня настоящим оскорблением.

    Грановский коротко фыркнул, делая шаг ко мне и останавливаясь почти в плотную, и я почувствовала, как вся моя уверенность испаряется. Макс был будто черной дырой, и я, оказавшись слишком близко к горизонту событий, теряла распадавшуюся на молекулы браваду. Черт.

— Кто я такой, чтобы оскорблять тебя?

    От него пахло черным кофе и корицей.

    Собрав свое самообладание в кулак, я очаровательно улыбнулась и кивнула в сторону двери:

— Пропустишь?

    Макс оторвал взгляд от моего лица и посмотрел туда, где стоял папа, терпеливо ожидая завершения нашей стычки. Смущенно кашлянув, парень отстранился, освобождая мне проход к двери, и зашагал в ту сторону, откуда пришли мы с папой. Ну-ну. Скатертью дорожка, Грановский.

    Отец молча пропустил нас с Муром внутрь и зашел следом. Молчал, пока не зашли в квартиру.

— Катерина, — начал, кинув ключи на столик в прихожей. – Ты у меня, конечно, умница-красавица, но количество твоих… кхм… парней за сегодня вышло за все рамки дозволенного.

    Я стаскивала кроссовки, согнувшись в три погибели, поэтому, чтобы устало вздохнуть, мне пришлось выпрямиться. Начинается.

— Пап, это, как минимум, нелепо, — невероятно хотелось начать с придирки к словосочетанию «рамки дозволенного» (как будто мне кто-то всерьез мог поставить рамки, ну да, конечно), но я одернула себя, дабы не нарываться на конфликт. – Вадим попросту провожал меня домой. Да мы сегодня вообще впервые встретились!

    По лицу отца нельзя было прочесть ни одной эмоции.

— А Грановский… Господи, тот еще кадр! У нас нормального общения не получается – каждый раз какие-то распри. Но мы друг друга не интересуем, — да мы убить друг друга иной раз готовы! – Вовсе необязательно переживать из-за моей активной… социальной жизни.

    Если родителю не понравилась формулировка, то, по крайней мере, он этого не показал.