Зарецкие записки

Белые розы и неожиданные гости

    Я выскочила из кофейни вслед за Милой, наспех заматываясь в шарф – на улице был ощутимый «минус».

— Ничего, — Еремина застегивала куртку, глядя на меня из-под надвинутой на самые глаза шапки. – Еще целый месяц. Что-нибудь придумаем.

    Я уныло кивнула. Мы проговорили почти час, но не нашли никакого выхода из ситуации – у нас по-прежнему был слишком маленький бюджет, чтобы организовать вечеринку. Нам ни за что не выиграть конкурс.

— Конечно, — оптимистично соврала я. – Все будет отлично.

— Пойдем? – Милания кивнула в сторону парка. – Нам все равно по пути.

    Я покачала головой.

— Нет. У меня… э-э-э… Свидание.

    Мила вскинула светлые брови:

— Неужели! И кто же этот потрясающий смельчак?

    Я вздохнула:

— Вадим.

    Глаза подруги округлились, брови взлетели еще выше.

— Астафьев? Наш неприступный мажор с васильковыми глазами?

— Лично я предпочитаю сравнение с летним небом, но да, Астафьев.

    Когда я рассказала всё подругам, реакции, как и следовало ожидать, были неоднозначными.

— Ты отлично держалась! И он так романтично убрал прядь с твоего лица… Ах, эта любовь, — Диана закатила глаза и захлопала в ладоши. – Я так за вас рада!

— А я – нет, — Яра хмурилась. – Ты так мало его знаешь. И эти его намеки! Ты уверена, что он тебя не обидит?

— Ну во-первых, месяц – не так уж и мало, — возразила Лиза. – А во-вторых, ты вообще можешь представить, чтобы Катю кто-то обидел? Да она сама кого хочешь обидит, помяни мое слово.

    Милания же просто выгнула бровь:

— А у тебя губа не дура! Чем же ты его околдовала, госпожа Зарецкая? – она так похоже скопировала тон Толя, что я рассмеялась. – Может, своими восхитительными глазами цвета жженой карамели?

— Или чудесными шутками.

— А как насчет твоих прелестных щечек? – Мила звонко расцеловала меня в обе щеки, и я расхихикалась пуще прежнего.

— Или, может, впечатляющим словарным запасом?

— Все, беги к своему принцу, — Еремина окинула меня цепким взглядом, поправила выбившиеся из пучка волосы, стряхнула с плеч невидимые пылинки. – Красота!

    Мы быстро распрощались, и я зашагала по бульвару, гадая, как же мне подать Вадиму знак, что я уже освободилась. К счастью, этого не потребовалось: зазвонил телефон.

— Откуда у тебя мой номер? – уголки губ дрогнули, я и очень захотела, чтобы улыбку не было слышно в голосе — слишком уж это очевидно.

— Наша первая встреча, забыла? – Вадим рассмеялся. – Ты где?

— На бульваре возле дома.

— Подъеду через десять минут. Подождешь?

— А я разве могу отказаться?

— Не можешь, — в его голосе сквозила теплая улыбка. – Жди.

    Он появился, как и обещал, через десять минут. Вышел из машины и направился ко мне – высокий, собранный, с уложенными светлыми волосами и…

— Привет, — парень протянул мне огромный букет белых роз. Я неловко обхватила сверток двумя руками.

    Правду сказала Милания – принц. Не на белом коне, конечно, а на черном «ягуаре». Ну ничего – с чего-то же надо начинать, правда?

— Привет, — ответила я из-за букета, который полностью заслонял от меня весь белый свет. – Куда пойдем?

— В одно удивительное место, — Вадим положил руку мне между лопаток и аккуратно подтолкнул вперед. – И не пойдем, а поедем. Борис отвезет нас.

    Из машины вышел мужчина, которого я видела один-единственный раз, когда тот впервые привез Вадима в школу. Мужчина распахнул передо мной дверь автомобиля:

— Прошу.

— Благодарю, — я просияла улыбкой, которую он, скорее всего, не разглядел – мое лицо заслонял букет. Я скользнула на заднее сиденье и наконец опустила розы рядом – между мной и Вадимом. Парень провел пальцем по белоснежным бутонам и смущенно улыбнулся:

— Не знал, какие цветы тебе нравятся.

— Они прекрасны. Спасибо тебе.

    На самом деле я терпеть не могла розы, но в эту секунду цветы, распространяющие по салону сладковатый аромат, казались мне самыми волшебными на всем белом свете. Как и парень, сидящий справа и улыбающийся мне абсолютно невероятной улыбкой.

    Пока Борис вел машину, мы с Вадимом обсуждали сегодняшние посиделки у директора.

— Это еще не самое страшное, — призналась я, разглаживая край юбки на коленях. – Месяц назад Толь хотел организовать театральный кружок.

— В самом деле? – улыбнулся Вадим. – Анатолий Денисович не выглядит любителем театрального искусства.

— Зато он оказался любителем поэзии, — я загадочно подмигнула. – Но для этого ему пришлось пообщаться со мной.

— Дай угадаю, ты прочла ему всего «Евгения Онегина» по памяти?

— Почти. Мне немножко помог Грановский, и чаша весов склонилась в сторону литературного клуба.

    Вадим рассмеялся:

— Да уж, ты можешь быть невероятно убедительной, если захочешь.

    Мы молчали почти десять минут, прежде чем парень спросил:

— В каких вы отношениях с этим Грановским?

    Я напряглась.

— А что?

    Блондин пожал плечами.

— Ничего. Показалось, что между вами пробежала черная кошка.

— Целый выводок черных кошек, если быть точной, — я пожала плечами, желая сменить тему. Говорить о Максе с Вадимом мне совершенно не хотелось. – А куда мы едем?

— Увидишь, — подмигнул Астафьев, отворачиваясь к окну. Я пожала плечами: сюрприз так сюрприз.

    Остаток дороги мы проделали в тишине, и Борис наконец припарковался у белого здания без единой вывески. Вадим вышел из машины и открыл мне дверь, потом сказал что-то водителю в приоткрытое окно – я была слишком занята попытками достать букет с заднего сиденья, чтобы прислушиваться.

    Дав указания Борису, парень галантно предложил мне руку и повел к высокой двустворчатой двери с лепниной и колоннами по бокам. Мы вошли в просторный светлый холл, похожий на фойе театра, оставили верхнюю одежду в гардеробе, и Вадим указал мне на завешенный тяжелой винно-красной тканью дверной проем.

— Нам сюда.