Зарецкие записки

Председательница

   Понедельник начался ужасно – впрочем, чего еще следовало ожидать от понедельника? Толь вызвал меня к себе в кабинет, и я немножко удивилась: вместо уже привычной компании старост старших классов явилась я одна.

— Зарецкая! — директор кивнул на кресло перед своим столом, и я послушно заняла предложенное место. — У меня для тебя хорошие новости.

— Интересно, — я снова не выспалась: голова трещала, давление в глазах было таким сильным, что казалось, будто они сейчас лопнут. — Что ж, удивите меня.

— Сегодня состоится первое собрание нашего литературного клуба, — Толь выглядел немногим лучше меня – обычно уложенные гелем волосы были растрепаны, под глазами залегли тени. Впрочем, держался он отлично – сиял, будто новая монета. — Угадай, почему я позвал именно тебя.

    Я устало вздохнула и потерла переносицу:

— Это ведь была моя идея, да?

— Именно. Поэтому я предоставляю честь занять место председателя клуба тебе, а не кому-нибудь другому.

    Если бы я стояла, то, вероятно, упала бы.

—  Мне?!

—  У тебя проблемы не только с соблюдением субординации, но и со слухом?

— Я прекрасно расслышала вашу «хорошую» новость. Почему я? Почему не кто-то из литературоведов?

    Толь сплел длинные пальцы и уперся локтями в столешницу:

— Мне нужен свежий взгляд, свежие идеи. Любой учитель литературы в нашей школе обладает опытом, которым ты похвастаться не можешь, однако мне нужен не опыт, — директор смотрел на меня внимательными темными глазами необычайно серьезно. — Мне нужна твоя страсть, твоя любовь к литературе, твое умение захватывать внимание. И хотя свойственная лишь тебе наглость и напористость порой выбивают меня из колеи, в тебе масса других отличных качеств.

    Умирая от смущения, я нахмурилась:

— Терпение не входит в их число. Вы ведь знаете, как это важно в преподавании.

— Я не прошу тебя преподавать, — Денисыч вернул себе привычный расслабленный вид. — Твоя задача – зажечь этих ребят, показать им, за что ты любишь поэзию, или прозу, или что угодно на твое усмотрение. С этим справиться тебе вполне по силам.

    Я молчала, переваривая информацию.

— Я взял на себя смелость и попросил ребят из стенгазеты распечатать объявление о нашем литклубе, так что сегодня после седьмого урока в кабинете истории ты проведешь первое собрание. Будет ли это вводный экскурс, разбор стихотворных размеров, творчество Лермонтова – ты вольна делать все, что заблагорассудится. С моей стороны – все, что потребуется для комфортных занятий.

    Какая гордость за молодого директора заполнила мое сердце в этот момент! Толь взял на себя руководство школой не так давно, но то, как вдохновленно он стремился сделать нашу альма-матер лучше, восхищало и поражало в равной степени.

— Мне нравится план, — я искренне улыбнулась. — Окей, Вас поняла: после седьмого урока в кабинете истории. Могу идти?

    Толь окликнул меня у самой двери:

— Зарецкая, все будет отлично. Я в тебя верю.

***

   Вадим, помня о моем вчерашнем приглашении, сел за наш с девочками столик. Лизе и Диане пришлось уместиться с одного края, мы с Ярой ютились с другого, справа от нас пристроилась Мила, а напротив уселся недовольный Астафьев – его не устраивало, что Яра отказалась уступать место рядом со мной.

— Катя – моя лучшая подружка, а вовсе не твоя, — отрезала Громова, помешивая столовский чай. — В конце концов, ты тут гость, поэтому довольствуйся своим любезно предоставленным местом и не возникай, иначе даже Катя не помешает мне прогнать тебя восвояси.

    Честно говоря, я бы даже помогла, но озвучивать это, разумеется, не стала – виновато улыбнулась Вадиму и благодарно сжала руку Яры под столом.

    Обед прошел в приятной дружеской атмосфере – Вадим, как обычно, сверкал улыбками налево и направо, отвешивал комплименты, шутил и всячески старался завоевать благосклонность девочек. Наверное, опыт ему подсказывал, что понравиться подругам девушки даже важнее, чем ее родителям. Надо сказать, у него неплохо получалось: Диана громче всех хихикала, когда Вадим юморил, Яра не сводила с парня внимательного взгляда, иногда одобрительно кивая, Лиза краснела каждый раз, стоило Астафьеву сказать ей какую-то приятность, но тут же одергивала себя и бросала на меня виноватые взгляды. Чары парня не действовали только на Милу – девушка была слишком увлечена шоколадными вафлями, чтобы отвлекаться на какого-то обаятельного блондина.

    Впрочем, не только Милания оказалась устойчивой к исключительной астафьевской харизме – я, как ни странно, тоже утратила способность внимать каждому слову Вадима с открытым ртом. Он уже не казался мне потрясающе галантным и удивительным, но я почти сразу поняла, в чем дело – я так привыкла к этой его «вадимости», что перестала считать ее чем-то особенным. Точно так же я бы перестала со временем замечать, если бы у Вадима были разного цвета глаза или, скажем, по шесть пальцев на руках.

— …слышишь? Кать? Катя, кому говорю!

    Я выронила мандарин из рук и вскинула глаза на Милу:

— А? Извини, задумалась.