Зарецкие записки

Сплетни

— Ну, — я плюхнулась на кухонный стул и принялась разматывать шарф, — рассказывай.

    Яра уселась напротив, нежно-пунцовая от смущения – сплетни были не в ее характере:

— Я не уверена, что эта информация для твоих ушей, но на правах лучшей подруги…

— Слушай, — я подалась вперед и посмотрела на Громову своим фирменным выразительно-грозным взглядом, — мы с Вадимом почти встречаемся. Если в его биографии есть темные пятна, то мне нужно знать об этом как никому другому.

    Яра спрятала глаза.

— Это важно для меня, — проговорила я, чувствуя, как сердце сжимается до размера коктейльной вишенки. — Я не смогу спать спокойно, зная, что мой парень что-то от меня скрывает, а лучшая подруга предпочитает его тайну моему благосостоянию!

— Все-все-все! — Яра замахала руками, краснея пуще прежнего. — Но это должно остаться между нами, ясно?

— Шутишь? — фыркнула я, откидываясь в кресле. — Я когда-нибудь разбалтывала твои секреты?

    Громова покачала головой:

— Это не мой секрет, поэтому пообещай, что оставишь данную информацию при себе, и никто — ни Лиза, ни Диана, ни даже твой папа! — не узнают об этом из твоих уст.

    Я нетерпеливо кивнула, на что голова Яры снова категорично качнулась:

— Поклянись на мизинчиках, — торжественно произнесла подруга.

    Не сдержавшись, я громко прыснула в кулак.

— Яра, эта клятва уже неактуальна.

— Эта клятва будет актуальна всегда, — девушка протянула мне оттопыренный мизинец правой руки. – Давай.

    Закатив глаза, я сплела наши мизинцы:

— Клянусь.

    Громова заправила короткие волосы за уши и отвела взгляд:

— Ты, наверное, знаешь, что до десятого класса Вадим учился дома.

— Да, — нетерпеливо кивнула я, — отец нанимал ему частных учителей. Он сам рассказал, это никакая не тайна.

    Яра снова помялась.

— Тебе не кажется странным то, что спустя столько лет приватных уроков Вадим идет учиться в обычную государственную школу?

— Вовсе нет. Отец решил, что мальчику нужно окружение сверстников, и присмотрел вполне себе приличную школу. Не вижу здесь ничего удивительного.

— Кать, я знаю, что тебе нравится Вадим — ты находишь объяснения, и это вполне логично. Нет, дослушай меня, пожалуйста, — Яра нахмурилась, видя, что я собираюсь ее перебить. — Мила сказала, что в их классе ползут слухи о причине внезапного прекращения затворничества Вадима.

    Я почувствовала, как вниз по позвоночнику бегут мурашки.

— Вот о чем мы разговаривали, когда вы с Астафьевым спустились в холл. Мила рассказала мне, будто бы у Вадима была некая… — Яра пожевала губу, — связь с горничной.

— Была… что? — я фыркнула. — Слушай, это смешно. Не вздумай забивать себе голову подобными глупостями и меня попусту не пугай.

— Твой Вадим – та еще темная лошадка. Вы знакомы всего месяц, толком друг друга не знаете — вдруг он что-то скрывает?

— Перестань, — я беспечно взмахнула рукой. — Я бы почувствовала, будь что не так. У нас полно времени, чтобы узнать друг друга получше, и я не желаю вестись на какие-то нелепые слухи, договорились?

    Яра неуверенно кивнула и закрыла тему, принявшись рассказывать о чем-то отвлеченном.

    Тогда я не знала, что очень скоро пожалею о своем недоверии к словам лучшей подруги, но сейчас, с легким сердцем, я принялась заваривать чай — естественно, совершенно не думая о подозрительном прошлом Вадима.

***

— Ч-черт! Зарецкая, ты мне мстишь, что ли?

    Я поспешно дернулась в сторону:

— Извини! Я спешу просто…

    Макс потирал ушибленный лоб и смотрел на меня угрюмо из-под бровей. В этот раз злой рок судьбы распорядился таким образом, что входной дверью по башке получил парень – ха-ха.

— Сильно болит?

— Терпимо, — я видела, что сильно — Грановский судорожно втянул воздух, стоило ему задеть пальцами краснеющее пятно.

— Дай посмотрю.

   Не обращая внимания на активный протест (этот дурак старательно отпихивал меня свободной рукой и возмущался, что он не маленький и мамка ему не нужна), я таки отняла его ладонь ото лба и осторожно провела по шишке кончиками пальцев. Парень зашипел, но не отстранился.

— Нужно приложить лед, — распорядилась я, глядя на Макса снизу вверх — все-таки я была куда ниже ростом. — У меня есть хорошая мазь от ушибов, отдам тебе завтра в школе. Да не дергайся ты!

   Чтобы зафиксировать непослушную голову Грановского, мотавшуюся из стороны в сторону — неужели ему так неприятны мои прикосновения? — я обхватила его лицо ладонями. От неожиданности парень замер, и я внезапно заметила, что мой нос почти касается его подбородка. Не успев даже подумать, я поднялась на носочки, приблизив лицо к многострадальному лбу Макса, и тут мне удалось сделать целых два неожиданных открытия: 1) даже на цыпочках мои губы оказались ниже, чем губы парня; 2) я почему-то всерьез продумала эту мысль и даже зацепилась за нее сознанием, прежде чем мое лицо вспыхнуло от стыда. Взгляд против воли стек по гладкой узкой переносице, на мгновение замер на забавно вздернутом кончике носа (подумать только!) и метнулся к глазам. Эти самые глаза — сейчас, в сумерках, они переливались густым гранитным цветом, — смотрели прямо на меня напряженно, растерянно и…