Зарецкие записки

Жирафы

— Я тебе говорю, лучше голубые!

— Нет же, красные, ты, кусок…

— Ты пожалеешь о том, что собираешься сказать.

— Ты пожалеешь, что родился, если не положишь немедленно эти мерзкие синие шары обратно.

— Успокойся и перестань орать, будто потерпевшая. Я сказал, шары будут голубые.

— Сам ты голубой, а они – синие и мерзкие!

    Я вздохнула и прикрыла на секунду глаза, собираясь с мыслями:

— Если вы оба не заткнетесь, я отправлю вас по домам или уеду сама. Больше всего мне хочется кого-нибудь убить, так что стойте молча и не цапайтесь каждую секунду.

  Вадим раздраженно кашлянул, но замолк, Мила хмыкнула и, развернувшись на каблуках, ушла выбирать гирлянды. Я взяла с полки огромную коробку зеленых шаров, повертела в руках, вернула на место и выбрала-таки красно-золотые.

— Что? Почему красные? — Вадим ткнул в синие украшения с узором из белых снежинок. — Эти же лучше!

— Зеленые будут сливаться с елкой, а синие не подходят к остальному декору.

   На самом деле шары, которые Вадим упрямо окрестил голубыми, имели аляповато-сверкающий вид и были, мягко говоря, безвкусными, но во избежание вселенской обиды я не стала открывать всю правду.

— Ну и ладно, — с видом оскорбленного достоинства Астафьев удалился в следующий ряд новогодних игрушек.

   До вечеринки оставалось чуть меньше недели, и мы с Милой уже вовсю готовились: закупали украшения для дома, составляли меню, плейлист и список гостей, готовили подарки и призы за победу в конкурсах — в общем, дел было невпроворот. Сегодня Толь поручил нам купить елочных игрушек — какой-то его друг-лесник пообещал притащить настоящую лесную ель! Вадим напросился поехать с нами, хотя надобности в том никакой не было, и вот, пожалуйста — они с Милой спорили по любому малейшему поводу, и парня злило, что обладающая изысканным вкусом Еремина обычно оказывалась права.

    После того занятия мы так и не поговорили — я не знала, как грамотно и осторожно донести до Вадима свои мысли, чтобы не ранить его чувства, а Астафьев, кажется, и вовсе забыл о причине конфликта — уже на следующий день он вызвался проводить меня до дома и вел себя так, будто никаких разногласий и утренних выделываний перед Грановским не бывало и в помине. Что до Грановского, после внезапного взаимного откровения мы виделись дважды — на следующих занятиях литературного клуба, но все наше взаимодействие сводилось к приветствию и подчеркнутой вежливости, будто мы коллеги, которые терпеть друг друга не могут, однако воспитание не позволяет демонстрировать это на публике. Каждый раз Грановский уходил до конца занятия, извиняясь за то, что «вынужден покинуть интеллектуальное пространство», и оставлял после себя только запах кофе — он теперь приносил мне американо каждый раз, и Вадиму пришлось смириться — он действительно стал воспринимать нас с Максом как коллег. Я почти радовалась, ведь все наконец встало на свои места, но вот это «почти» никак не давало мне покоя, будто в паззле не хватало какой-то детали.

   Мила отыскалась среди новогодних «дождиков» всевозможных расцветок. Выбрав штук десять в красно-зеленых тонах, мы отправились на поиски Вадима. Парень с целой охапкой гирлянд и какой-то коробкой поджидал нас у касс, сияя ярче новой монеты.

— Салют! — воскликнула Мила, звонко целуя Астафьева в щеку. — Вадь, ты гений!

— Знаю, — нескромно согласился парень. — Идите на кассу, я возьму еще.

   Расплатившись, мы обвешались пакетами с ног до головы и почти десять минут искали «ягуар» на парковке перед торговым центром. Борис помог погрузить вещи в багажник, и когда мы ввалились в машину, все в снегу, Вадим предложил:

— Может, в кино или на каток? День замечательный!

  Погода действительно была отличная — морозный снежный воздух и яркое солнце, но я отрицательно покачала головой:

— Я не могу, обещала провести время с папой. Может, в другой раз?

    Мила расстроенно кивнула. По радио крутили рождественские песни, город украсили к праздникам, и даже суровый Борис сегодня надел красную шапку с белым помпоном — в честь приближающегося Нового года. Обернувшись к нам с переднего сиденья, Вадим спросил:

— Мил, а ты как? Кино или каток?

  Еремина неуверенно посмотрела на меня, и я так яростно закивала, что хрустнула шея. Улыбнувшись, Милания перевела взгляд на парня:

— Каток! Всегда мечтала научиться кататься на коньках.

    Борис одобрительно хмыкнул:

— Вам повезло — Вадим Олегович катается с самого детства, учитель из него что надо. 

  Когда водитель остановился у подъезда, Вадим вышел из машины, чтобы открыть мне дверь. Поцеловав меня на прощание, нежно взял мои руки в свои и с сожалением сказал:

— Мы в последние дни почти не бываем вместе.

   На самом деле вместе мы были почти все время — Астафьев стал частым гостем за нашим с девочками столиком, приходил на каждое собрание литературного клуба, частенько провожал меня домой и почти каждое утро встречал у подъезда, чтобы угостить кофе перед школой. Но, несмотря на это, я тоже чувствовала, что мы отдаляемся друг от друга, поэтому, не успев толком подумать, предложила: