Зарецкие записки

Поцелуи

— Итак, — Вадим присел на корточки и оглядел содержимое второго ящика — в первом нашлось только пиво. — Ого, да тут целый клад! Вино, джин, мартини, виски… Бурбон?! Да-а, у Яры губа не дура, Алекс знает толк в алкоголе. Что тебе налить?

    Я ткнула пальцем в прозрачную бутылку:

— Папа любит джин. Проверим, передалось ли мне это по наследству.

   Астафьев протянул мне стакан и уселся прямо на пол с бокалом вина — он, как оказалось, не был любителем крепкого алкоголя. Я взобралась на стол и сделала большой глоток джина — и тут же пожалела: напиток обжег пищевод.

— Уф-ф, — выдохнула, почти ожидая увидеть струю огня изо рта. — Крепко.

    Вадим рассмеялся:

— Пойду поищу тоник. Постарайся не напиться до моего возвращения.

    Парень поставил вино на столешницу у моего бедра и выскользнул из кухни. Я спрыгнула со стола, походила по кухне, чтобы занять себя чем-то, и остановилась у зеркала во весь рост. Странно — зачем вешать огромное зеркало в кухне? Поправила волосы — от духоты в доме укладка, над которой Диана билась почти час, испортилась, и волосы снова скрутились в упрямые спирали. Макияж чуть потек — указательными пальцами я аккуратно стерла следы размазавшейся под глазами туши. Расправила шорты, подтянула левый гольф, который без видимых на то причин сполз с колена, одернула задравшийся под самую грудь топ. Девушка в зеркале выглядела какой-то смелой и взрослой, совсем на меня не похожей. А может… Может, эта девушка в зеркале — и есть я?

    Я подошла чуть ближе, внимательнее вгляделась в лицо своего зеркального близнеца. Темно-вишневая помада, одолженная Дианой, прицепилась, кажется, насмерть — даже в уголках не размазалась. Подмигнув отражению, я вернулась к столу и взобралась на столешницу как раз в тот момент, как вернулся Астафьев.

— Тоник обнаружен, — Вадим открутил крышку прозрачной бутылки и плеснул в мой стакан совсем немного. — Пробуй.

     Я пригубила напиток — по-прежнему крепко, но как вкусно! Вадим прислонился к подоконнику, отпил вина и посмотрел на меня так внимательно, будто я была картиной в музее или чрезвычайно сложной математической задачей.

— Чего уставился? — беззлобно спросила, вертя стакан в пальцах.

    Наши колени почти соприкасались.

— Странно видеть тебя такой, — признался Вадим, задумчиво щуря глаза. — Выглядишь разбивательницей сердец.

— Так и есть, — я отбросила волосы за спину и шутливо задрала нос. — Я вырываю сердца несчастных юношей и топчу их каблуками.

— Мое сердце почти оказалось под подошвами твоих ботинок, — хрипло сказал Вадим, чуть наклонившись и обдав меня терпким запахом древесно-цитрусового парфюма. — Но я вовремя вернул его на законное место.

— Ты уверен? — зачем-то спросила я — кажется, алкоголь развязал мне язык.

— Можем проверить, — он вдруг оказался очень близко, прямо между моих разведенных коленей, и я почти коснулась носом его подбородка. — М-м-м… Да, уверен.

— Уверен или уверен-уверен? — шепотом спросила, чуть отстраняясь.

   Вместо ответа Вадим наклонился и потерся носом о мой висок. Он был очень горячим — таким горячим, что я ощущала исходящий от него жар всем телом.

— Это очень, — пробормотала ему куда-то в ворот джемпера, — очень, очень плохая идея.

— Можем проверить, — повторил Вадим, а потом его губы каким-то образом столкнулись с моими. Это было так привычно — целовать Астафьева, упираясь руками в столешницу за спиной, чувствовать его сбившееся дыхание, скользящую по бедру ладонь и пальцы, оттягивающие край гольфов. Так привычно и… неправильно.

— Ты, кажется, упустила часть со сценой из фильма для взрослых, — раздался пропитанный ядовитым сарказмом знакомый голос.

    Мы с Вадимом отскочили друг от друга, будто ошпаренные. В дверях кухни стояла растерянная Яра, из-за ее головы выглядывал Грановский.

    Приехали.

— Я думала, они тут чаи гоняют, — пробормотала Громова, наблюдая, как я сползаю со стола и судорожно подтягиваю гольфы.

— Ты была почти права, только вместо чая — спирт, — Макс недвусмысленно кивнул на откупоренную бутылку джина. — Занятная ситуация.

— Ты меня искала? — спросила подругу, не зная, куда деть себя от стыда.

— Я тебя искал, — отозвался Грановский. Он смотрел на меня едва ли не с презрением. — Хотел предложить растормошить толпу выпивкой. Кажется, ты прочла мои мысли и отлично справилась сама.

    Втянув воздух сквозь сжатые губы, я взяла себя в руки. Что за нелепая неловкость, Зарецкая? Мало ли — застукали тебя за поцелуем с бывшим парнем, с кем не бывает? Какое вообще он имеет право тебя осуждать?

— Отличная идея, — кивнула я, пересекая кухню к коробке с пивом. — Надо отнести на бар и оставить там кого-то для присмотра.

— Алекс летом подрабатывал барменом в клубе, могу его попросить, — осторожно предложила Яра, пока я, присев на корточки возле коробки, считала бутылки. — Он, наверное, танцует. Сейчас поищу его.

    Громова поднырнула под рукой Грановского и исчезла. Кашлянув, Вадим приблизился: