Зарецкие записки

Уговор

    Папа встревоженно глядел на меня в зеркало заднего вида. Надо же, я специально уселась назад, чтобы избежать подобных взглядов, а от них, как оказалось, не скрыться.

— Котенок, почему ты ушла с вечеринки так рано? — наконец спросил отец — надо отдать ему должное: он держался почти всю дорогу.

— Устала, — ответила, спрятав нос в складке шарфа. — Плохо спала предыдущей ночью.

    Отец помолчал немного, затем сделал еще одну попытку:

— Что-то случилось?

— Пап, — одернула я чуть резче, чем требовалось. — Ничего не случилось, просто устала и хочу спать. А еще я напилась какой-то сладкой гадости, которую намешал мне Алекс.

— Надо же, — родитель хмыкнул, сдерживая улыбку. — Выглядишь довольно трезвой.

— Да, — согласно кивнула — действие алкоголя выветрилось за то время, пока я ждала папу, простояв на морозе у калитки почти полчаса. — Но хочу есть и спать.

— Дома есть печенье, — отец попробовал приободрить меня любимым лакомством, но ему не удалось — я только вяло кивнула. — Можем заказать пиццу, если хочешь. С тройным пармезаном и сырным бортиком.

    У меня скрутило что-то в груди — вовсе не от голода. Кажется, я больше никогда не смогу есть сырную пиццу.

— Поем утром, — сообщила отцу, зевая во весь рот. Ничего не ответив, отец зарулил во двор.

    Выскочив из комнаты с такой скоростью, будто меня преследовал рой пчел, я едва ли не скатилась по лестнице, забрала свое пальто, вышла из дома и позвонила папе, чтобы он забрал меня «очень-очень срочно», затем написала смс-ку Миле, сообщив о том, что приеду завтра и помогу убраться. За десять минут до того, как приехал отец, мне пришло сообщение от Яры такого содержания: «Не знаю, куда ты запропастилась, но лучше тебе сейчас же быть в гостиной — Грановский и Бугаев собираются пить на скорость. Беги!!!!!!!!!!!!» Я не стала отвечать, и через пять минут Громова отправила еще одну эсемеску: «Мила сказала, что ты уехала. Надеюсь, все в порядке». Несмотря на то, что я и близко не была в порядке, я ответила подруге стикером с поднятым большим пальцем и заметила подъезжающую папину машину. Глядя на удаляющийся дом в зеркало заднего вида, я едва сдерживала подступившие без особых на то причин слезы.

    Подкатив к подъезду, папа скомандовал:

— Выходи. Парковку замело, я буду еще минут двадцать место чистить.

  Перегнувшись вперед и оставив поцелуй на колючей папиной щеке, я выскочила из машины, поднялась на четвертый этаж, на автомате открыла дверь и скользнула в темную молчаливую прихожую, тут же почувствовав какую-то спокойную пустоту — кажется, все мои чувства остались на лестничной площадке. Сил хватило только на то, чтобы смыть тушь и помаду, сменить одежду на старую папину футболку и забраться в постель. По привычке просунув правую руку под подушку, я нащупала гладкую поверхность письма, которое несколько дней назад Грановский передал через папу. Скомкав бумагу в кулаке, я крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться, и вскоре заснула — с лужами под закрытыми веками и смятым письмом в ладони.

***

— Поумирали они там все, что ли? — выругавшись, я пнула дверь носком ботинка и в седьмой раз нажала на кнопку звонка. Через полминуты до меня донесся звук шагов, и дверь распахнулась, впуская в дом меня и утренний морозный воздух.

— Привет, — поздоровалась, разуваясь. — Где все?

   Мила, зевнув во весь рот, прислонилась к стене — судя по дрожащим ногам Ереминой, это была единственная причина, по которой она все еще находилась в вертикальном положении.

— Диана и Лиза уехали в три утра, Яра с Алексом спят наверху, Вадим приедет к десяти, Денис… — еще один зевок, — Денис где-то дрыхнет, не знаю. Как проснется, выставлю его за дверь.

— Денис? Твой вчерашний блондин? — я вскинула брови, вешая пальто на колышек у двери. — Он остался на ночь?

— У него не было выбора, — Еремина подмигнула, хитренько усмехаясь. — Ты чего вчера так рано уехала?

— Голова разболелась, — соврала, собирая волосы в пучок и шагая вслед за Милой. — Сильно гостиную разнесли? — не успев закончить предложение, я сдавленно простонала. — Ну и ну.

  Пол гостиной был усыпан конфетти, а кое-где залит цветными лужами; перекошенная елка держалась только потому, что, падая, зацепилась верхушкой за штору; в камине, кажется, кого-то сожгли — пеплом был усыпан весь ковер. Импровизированная барная стойка, за которой вчера обрел свое истинное «я» Алекс, сплошь уставленная пустыми стаканами и бутылками, опасно накренилась. Гостиная выглядела так, будто пережила апокалипсис.

— Так, — я обернулась к Миле — та поправляла смятое платье. — Буди всех и зови вниз, позавтракаем тем, что осталось со вчера, и приступим к уборке. Хозяин придет забрать ключи к девяти, и к этому времени дом должен быть вылизан, ясно?

— Есть, мэм, — Мила шутливо отдала мне честь, но, увидев, что настроение у меня отнюдь не игривое, кивнула: — Пойду будить ребят. Напиши пока Вадиму и девчонкам, чтобы подтягивались и помогли с уборкой. Вещи можешь кинуть в синей комнате, кстати — там вроде никого.

    Оставив Милу на площадке второго этажа, я вошла в синюю комнату и кинула рюкзак на кровать. Комната действительно пустовала, но постель была смята — должно быть, вчера здесь кто-то уединялся. Устало вздохнув, я рухнула на кровать и накрыла голову подушкой; впрочем, в следующее мгновение подушка, впечатавшись в стену, шмякнулась на пол, а я вскочила с кровати и вжалась лопатками в стену. Подушка пахла корицей.