Зарецкие записки

Спички детям не игрушка

Я зевнула, откидываясь на спинку столовской лавочки. Яра задумчиво хрустела яблоком, листая конспект по истории, Лиза с Дианой привычно спорили о просмотренном вчера фильме. Некоторые вещи остаются неизменными, даже если календарь на стене переворачивается.

Стоял морозный солнечный день, январь осыпался за окном пушистыми снежинками. К середине месяца похолодало, но меня это не расстраивало — я чувствовала приближение весны. Перед школой я выгуливала сонного Мура в парке – пес лениво тащился по парковым дорожкам, а затем с разбегу нырял в сугробы и вылезал оттуда мокрым и довольным. После уроков мы с девочками ходили в любимую «Тыкву» — пить кофе и обсуждать последние новости, а вечера я стабильно проводила либо с папой, либо с Милой — в последнее время мы с Ереминой ощутимо сблизились. Еще одним человеком, с которым Милания проводила каждую свободную минуту, был Вадим. После вечеринки эти двое начали общаться и внезапно обнаружили много общего — я была искренне рада за ребят, и особенно за Астафьева — от моего зоркого взгляда не могло укрыться то, как он начинал сиять, заметив Милу в школьных коридорах. Наши отношения с Вадимом изменились, как бы это ни было удивительно, в лучшую сторону: после поцелуя на вечеринке мы оба поняли, что перевернули страницу и идем дальше — по-прежнему вместе, но уже как друзья. Блондин, как раньше, заходил за мной перед школой, советовался по поводу Милы, а еще дарил книги в каком-то ненормальном количестве, будто пытался загладить свою вину, хотя я сто раз говорила ему, что он прощен. Милания же в отношении Вадима вела себя очень сдержанно и не давала лишний раз повода думать, что парень ей симпатичен, однако я видела, как Еремина краснеет от его комплиментов и прячет улыбку каждый раз, стоит ему заговорить в ее присутствии. Жизнь шла своим чередом, и я чувствовала себя почти хорошо. Почти — потому что как никогда прежде ощущала нехватку Грановского.

— Да я тебе говорю, лучше бы взяли Макэвоя на главную роль! — Лиза хлопнула по столу ладонью. — Твой Том Холланд — никакой!

— Следи за языком, — прошипела Диана, которая обожала вышеупомянутого Холланда всей душой.

— Девочки, — Яра примирительно постучала пальцами по столешнице, — не ссорьтесь. Между прочим, уже без четверти четыре. Кать, нам не пора?

— Пора, — с тяжелым вздохом я поднялась с лавочки и закинула на плечо рюкзак. — Сегодня на повестке дня «Портрет Дориана Грея» — ребята выбрали его единогласно.

— Так жаль, что я не смогу присутствовать сегодня, — Лиза расстроенно подперла подбородок руками. — Нужно забрать Кирилла из детского сада.

— Ничего страшного, — я ободряюще похлопала подругу по плечу. — Я-то справлюсь, а твой пятилетний брат сам себя домой не отведет.

— У меня тоже не получится, — сообщила Диана, кивнув на телефон. — Свидание. Прости.

— Девочки, вам необязательно извиняться, — заверила, отбирая у Яры яблоко. — Я очень рада, что вы стараетесь не пропускать собрания клуба, и я понимаю, что у вас есть дела. А мы, пожалуй, пойдем — долг зовет.

В опустевших после звонка коридорах медленно темнело — через пару часов, когда мы выйдем из школы, будет совсем вечер. Яра взяла за привычку провожать меня домой после каждого собрания, а там ее забирал Алекс, который, к счастью, жил неподалеку.

Когда мы подошли к кабинету, возле него уже собрались ученики — я еще ни разу не приходила впритык, обычно появляясь минимум за полчаса до собрания. Яра отперла дверь ключом — у меня с ним все еще не ладилось, — и пропустила нас внутрь. Я привычно заняла учительское кресло и достала из рюкзака блокнот.

— На сегодня все готовы? — обратилась к ребятам. Раздался нестройный хор утвердительных возгласов, и я удовлетворенно кивнула. Каждое собрание мы начинали одинаково: прочесть четко заданное количество глав и сформировать вопросы, на которые по очереди отвечали. Эту систему придумал Грановский. После Нового года мы практически не общались, не считая собраний клуба. Макс привычно опаздывал минут на двадцать, потом появлялся с двумя стаканчиками кофе, усаживался на столешницу и молча сверлил учеников внимательным взглядом, изредка задавая вопросы или перебрасываясь со мной комментариями. Наши прежние обмены колкостями остались в прошлом — теперь же общение было сугубо деловым и четко выверенным, будто кто-то из нас боялся разрушить эту четкую границу. Мне было стыдно признаться самой себе в том, что я едва могла пережить выходные в ожидании понедельника, чтобы немножко побыть с ним в одном пространстве, а потом так же нетерпеливо ждала четверг, одновременно чувствуя приближение выходных и пытаясь оттянуть это идиотское ощущение. Об этом знала только Яра, да и та догадалась сама — уж больно была проницательная. Озвучить свои мысли я бы не смогла даже под предлогом смерти — слишком жгучий стыд испытывала.

— Настя, твой вопрос, — обратилась к девочке из параллельного класса с двумя пепельными хвостами. Она опустила руку и затараторила:

— Лорд Генри восхищается красотой Дориана, любуется его лицом, в котором просвечивает, цитирую: «искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость», говорит, что молодость — единственное богатство, которое стоит беречь, тем самым сея в душе Дориана зерно сомнения и в последствии зависть к собственному портрету, но что заставило его так думать? Что натолкнуло лорда на эти мысли?

— Интересный вопрос, — кивнула я, сканируя глазами класс. Все молчали. — Ну что, есть идеи?

Двадцать пар глаз, не моргая, смотрели на меня растерянно и заинтересованно.