Зарисовки из школьной жизни

Последний день кабинета

Марина Николаевна злилась, топала ногами, и выпускала из ноздрей равномерные струи горячего обжигающего белого пара. Иногда она протягивала руки к ребятам, пытаясь сформулировать и спросить у них что-то, но у неё получались лишь не членораздельные хриплые звуки.
 

Недавно  начался учебный процесс, чуть подслащенный тем, что дети вышли с дистанционной формы обучения. Но омрачённый постановлением директора: классы сидят тихо по кабинетам, и только мерное постукивание учительских каблуков, переходящих от класса к классу, должно нарушать всеобщую школьную идиллию.

Распределили кабинеты. Посадили детей. Надели маски. Брызнули на ладони антисептиками.  Начали уроки.

Одиннадцатый класс "Д" дрожал синхронно и всем телом. Классным руководителем у них являлся учитель химии, но в химическом кабинете обосноваться не получилось. И им выдали кабинет русского языка и литературы, которым девять лет до одиннадцатого класса "Д" владела женщина предбальзаковского возраста с двадцатипятилетним учительским стажем, Марина Николаевна. Она была властной и властолюбивой учительницей. Отличников уважала. Двоечников недолюбливала. Троечников презирала. Смотрела на всех с вожделением и чувством явного превосходства. Не дай бог при ней было сказать «ихний», «одеть куртку», «сколько время», или что-нибудь в подобном роде. Поговаривали, что одного такого ученика Марина Николаевна спалила дотла своим устрашающим взглядом.

Кабинет свой учительница русского языка любила, уважала, и безмерно ценила. Иные классы порой боялись там лишний раз вздохнуть, пройти ненужный шаг, сделать неловкое движение. О том, чтобы затеять в «священном помещении» весёлую возню, не было и речи. Ни у первых классов, ни у одиннадцатых. Однажды кто-то пустил по школе легенду, что когда Марина Николаевна умрёт, она станет привидением и будет выживать из своего кабинета других учителей и молодых практикантов. Легенда прижилась, но до сих пор не подтвердилась: Марина Николаевна была жива, здорова, и весьма энергична.

Зная любовь учительницы к родному кабинету, одиннадцатый класс «Д» переживал всем сердцем за свою дальнейшую судьбу. Классный руководитель пыталась их успокоить, мол, не убьёт же их Марина Николаевна. Но ребята уже были ни в чём не уверенны. Однако подозревали: оккупантов учительница со стажем на своей территории не потерпит.

Дети стройной трепещущей колонной вползли в кабинет. Они боялись даже свет включить - страшен будет гнев Марины Николаевны, если что-нибудь сломается.
Тихонько расселись за парты, еле поскрипывая стульями и зубами, и вперили взгляд в ослепительно белую пластиковую доску.

Проверещал звонок. Дверь распахнулась.  В помещение, привнося потоки оживление и неугомонности, стремительно влетела историчка.

- Доброе утро, дети мои! - выкрикнула она и тут же удивлённо спросила - А что это в впотьмах сидите?
- Тшшш, - слабым хором отозвался одиннадцатый класс "Д".
Староста робко встала, чуть не выронив из рук учебник, но вовремя его подхватив, пролепетала:
- Не нужно. Мы так. Если что-то сломается, испортиться или испачкается, то наше обучение окончится не выпускным вечером, а братской могилой.

- Ребята, что же вы так о Марине Николаевне. Уж на что она строгая, но ведь и учится в нормальных условиях нужно... - с этими словами историчка подошла к выключателю, и в кабинете на две секунды вспыхнул яркий холодный свет. Однако сразу же что-то в одной из лампочек оглушительно щёлкнуло, и один за другим источники света перестали быть источниками света.

Возникла неловкая и гнетущая тишина, кабинет даже стал казаться ещё темнее и мрачнее, чем был до "включения света".

Учительница истории схватилась за голову, и вроде бы даже вырвала клок волос, но в темноте было не разобрать.

Дети поняли, что урока не будет и немного оживились. Одна староста всё ещё скрежетала зубами и истекала крупными слезами. Историчка выбежала из кабинета и больше в него не вернулась. Вслед за ней пулей вылетала отличница: она помчалась разыскивать школьного электрика. Все сорок пять минут в классе сохранялась идеальная тишина, способствующая развитию в головах у детей жутких домыслов. Что сделает с ними Марина Николаевна, когда придёт в школу к началу второй смены? Неужели это конец? Неужели их всех убьёт не ЕГЭ, а Марина Николаевна?

На перемене в класс заглянул электрик. Его бы, несомненно, удивили бледные лица детей, большинство из которых крестообразно сложили руки на груди. Но он даже не посмотрел на ребят. Открутил одну из лампочек, что-то поковырял в недрах проводки, вернул лампочку на место, закрыл чемодан с инструментами, и бросил в густую напряжённость, заполнявшую класс и даже немного вылезавшую за дверь:

- Много чинить надо. Через неделю будет готово. А пока я пойду.

- Не уходите! Не оставляйте нас! Умоляем, установите хоть временный свет! – загомонили дети, предчувствуя беду.

- Совсем ошалели что ль? Сказал - неделя, и всё на этом. Без света посидите, не переломитесь. К тому же, скоро солнце выглянет.

В мозг к каждому ученику закралась призрачная надежда: а вдруг Марина Николаевна не заметит? Вдруг они всё-таки успеют скрыться? Староста написала в статусе в социальной сети, что её жизнь была достаточна яркой, и наполненной разнообразными радостными событиями.

Перемена закончилась, в кабинет степенным медленным шагом явился учитель математики.  Его намерениям провести урок не помешало даже отсутствие света и невменяемое состояние учеников. К тому же, сегодня по плану была самостоятельная проверочная работа. Математик раздал варианты, немного походил по классу, проверяя, нет ли у кого намерения списать, и, наконец, сел за учительский стол. Примерно к середине урока он закончил свои важные дела, которые, почему-то, находились в телефоне. Ему стало скучно. Дети прилежно шуршали ручками и карандашами, придраться было особо не к чему. Учитель встал, потянулся, и огляделся.