Зарянка для вождя орков

Глава 1

«ЗАРЯНКА ДЛЯ ВОЖДЯ ОРКОВ»

Земля в степи содрогается. Наконец, орки скачут?

Впиваюсь ногтями в подол платья, но пальцы всё равно дрожат.

«Орки же варвары. Бесчувственные дикари».

Рядом напрягаются королевские гвардейцы. Кто-то сжимает рукоять меча, кто-то торопливо начитывает боевые заклинания.

Уже можно различить фигуры вдалеке.

… орков ДВОЕ?

Всего лишь двое?

Но они несутся на нас, будто несокрушимая армия.

В легендах и детских страшилках говорится, что орки — сутулые, кривоногие, огромные дикие полулюди-полузвери с выпученными глазами и плоскими клыкастыми мордами.

Ложь.

Эти двое высятся в седле с идеальной выправкой, не дрогнув при виде королевской гвардии ни на миг.

Всего лишь двое.

Против десятков королевских гвардейцев, вооружённых до зубов, с магическими артефактами и чарами защиты.

Пыль оседает.

Орки спешиваются.

Первый, тот, что ехал впереди, спрыгивает легко, пружинисто, несмотря на внушительные размеры тела.

Бугры мышц, словно высечены из камня, перекатываются под тёмно-зелёной кожей. В нём нет излишней тяжести, только гибкая, взрывная сила хищника. Волосы, чёрные как смоль и слишком длинные для мужчины, спадают по спине, перехваченные грубыми ремнями. Открытая кожаная броня выставляет напоказ мощный рельеф торса, покрытый шрамами — летописью побед.

Второй же спускается медленнее, опираясь на узловатый посох, увенчанный черепом птицы.

Он совсем другой. Его кожа напоминает старый, выдубленный степными ветрами пергамент, туго обтягивающий жилы и кости. Седые волосы, почти белые, заплетены в сложные косы с вплетёнными амулетами, которые тихо побрякивают при каждом движении.

Но, несмотря на возраст, в старике чувствуется такая же несгибаемая мощь, только иная. Не физическая. Потусторонняя. От него веет холодом курганов и шёпотом духов.

Оба уверенным властным шагом двигаются вперёд.

Меня пробирает озноб. Это те самые кровожадные варвары? Вождь и его Шаман?

Где обрюзгшие заплывшие морды? Где клыки, свисающие из слюнявых пастей?

Передо мной не тупые звери, а властелины степи во плоти.

И кажется, что это мы попали в ловушку, а не они.

Орки шагают к кругу переговоров. Они не рычат, не щерятся. Даже не смотрят на нас, как на врагов. Только оценивают.

Сглатываю пересохшим горлом.

«Орки — безжалостные твари», — твержу у себя в голове, пытаясь вызвать ненависть.

Но чем ближе подходит молодой Вождь, тем сложнее в это поверить.

Степной ветер лижет его кожу — гладкую, ровную, приглушённо-зелёную, точно выточенную из тёмного нефрита.

Никакой грязи, никаких грубых черт. Лицо словно высечено скульптором: волевой подбородок, резкие скулы, хищный разлёт бровей.

Я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Вместо отвращения внутри поднимается что-то горячее, стыдное… жгучее любопытство. Какой он на ощупь? Такой же твёрдый, как кажется?

Я стою перед кубком, моя очередь приближается. Мне предстоит поднести чашу этим… гостям.

Святые боги, как же страшно!

Внезапно молодой орк, ВарРок, как его называли стражники между собой, резко поворачивает голову. Я чувствую его взгляд кожей, прежде чем встречаюсь с ним глазами.

Почуял, как я пялюсь? Но почему именно мой взгляд? Тут ещё десятки гвардейцев, глазеющих на них чуть ли не с раскрытыми ртами.

Меня окатывает жаром, словно ошпаривает кипятком.

Смотрю в его глаза, полыхнувшие алым отблеском зари. Зрачок у него узкий, вертикальный, как у зверя.

Я горю.

Ощущение, словно всё внутри меня оголилось, раскрылось перед ним, как раскрываются степные цветы под палящими лучами солнца.

Страх? Нет… Смущение.

И что-то ещё — незнакомое, тягучее чувство в низу живота.

Почему он так смотрит на меня? Так жадно. Так требовательно.

Наверное, вот так и пылает цветок Зарянки, о котором говорил дедушка.

Жаль, он не видит. Он бы понял, что ошибается, говоря про блеск рассвета в моих глазах.

Вот настоящий блеск зари. В горячем мужском взгляде чужого дикого орка!

Всего мгновение, но кажется, целая вечность. ВарРок чуть прищуривается, и уголок его рта дёргается в едва заметной, самоуверенной ухмылке. Он знает, какое впечатление производит.

А затем… он переводит взгляд на своего спутника.

И я тоже смотрю на старика.

Шаман МерЛин не смотрит на моё тело. Он смотрит мне в лицо.

И от этого взгляда мне хочется сжаться в комок и спрятаться.

Его глаза без дна. Тёмные провалы, в которых, кажется, кружится пепел погребальных костров. Он не моргает.

Он смотрит так, будто для него нет ни одежды, ни кожи, ни костей. Будто он видит насквозь. Видит каждую мою трусливую мысль.

Меня прошивает ледяным ознобом.

Он знает?

В этом мудром, пугающем, нечеловеческом взгляде читается жуткое спокойствие. От него не спрятаться. Ему нельзя солгать.

Я опускаю ресницы, боясь выдать себя.

Не стоит привлекать внимания Шамана. Выполню то, что должна, и скорее прочь.

А вдруг старик уже всё понял? Просто посмотрев на меня?