Зарянки поют в сумерках

Глава 3

Сердце с такой силой заколотило о рёбра, что стало больно. Я прижала вспотевшую ладонь к груди, надеясь его унять. Не помогло. На глазах оживали мои самые страшные кошмары. Староста хочет меня проверить! А значит, скоро все узнают, что я рождённая! Нужно бежать и как можно быстрее! Пока люди увлечены разговором с Мореной, я смогу вылезти через окно и сразу побежать к лесу. Даже если деревенские станут меня преследовать, в чащу они не сунутся. Люди слишком боятся лесов, поэтому я точно смогу оторваться, а там...

Я вспомнила, как после нападения на родителей долго скиталась по лесу в полном одиночестве. Вокруг были только безмолвные деревья, закрывавшие горизонт, и, казалось, они никогда не кончатся. Я страдала от голода и жажды, лицо и руки искусали комары, так что на коже живого места не осталось, но и сил отбиваться от них тоже не было. Я могла только медленно шагать и молиться, чтобы лес, наконец, закончился.

От воспоминаний стало тошно. Я не хотела заново переживать всё это. Тем более, на дворе самое начало весны, в лесу ещё лежал снег. Скорее я замёрзну насмерть, чем выберусь оттуда. А даже если я смогу выйти к людям, то что делать дальше? Когда я встретила Морену, я была ребёнком, худой перепуганной девочкой, от которой точно не ждёшь никакого подвоха. Хотя и тогда староста не хотел, чтобы я оставалась в деревне. Теперь же всё иначе. Я уже девушка на выданье, и если люди увидят, как я в одиночестве брожу по лесу, точно заподозрят неладное. Вряд ли мне на пути снова встретится кто-то, похожий на Морену.

Нет, побег меня не спасёт. Но что же тогда делать? Положение казалось безвыходным. Я снова приблизилась к двери, и сквозь стук крови в висках попыталась услышать, что происходит во дворе.

- Раз ты хочешь проверить Зарянку, значит, сомневаешься и во мне. - В голосе Морены был слышен гнев. - Думаешь, я бы не распознала рождённую? Или считаешь, что я нарочно привела зло в нашу деревню?

Морена рисковала из-за меня. Да, люди уважали познавших, но это уважение было очень хрупким, зыбким, страх не раз оказывался сильнее, и тогда познавшая вполне могла разделить печальную участь рождённой. Мне стало ещё хуже. Я боялась разоблачения больше всего на свете, но не могла допустить, чтобы по моей вине пострадала наставница. Нет, если староста не отступит и попробует обвинить Морену, я выйду на крыльцо и сама во всём признаюсь.

- И на старуху бывает проруха, - заметил староста, - мы все ценим твою мудрость, но любой может ошибиться. Тем более, ты женщина, да ещё и несчастная, бездетная. Понятное дело, увидев девчонку, в тебе проснулись материнские чувства, а она этим воспользовалась. Никто не винит тебя за слабость, но пора бы уже смириться с тем, что матерью ты не будешь, и прекратить защищать подброшенного в гнездо кукушонка.

Слова старосты были больше, чем оскорблением. Он посмел коснуться той части жизни Морены, которую наставница ни с кем не обсуждала и уж тем более не позволяла чужим людям лезть к ней в душу. Страх внутри меня сменился гневом. Если бы только у меня была настоящая тёмная сила, я бы вмиг испепелила старосту!

Морена молчала. Похоже, староста задел её слишком сильно. Я уже схватилась за ручку двери, намереваясь выйти на крыльцо и защитить наставницу, но в следующий миг она заговорила.

- Слушай внимательно. - Голос Морены не дрогнул, он был таким же ровным и твёрдым, как и всегда. - Если ты сомневаешься в Зарянке, значит, и во мне тоже. А раз так, то мы соберём вещи и покинем деревню, а вы разбирайтесь с хворью сами.

После её слов повисла тишина. Я ждала, чем ответит староста, и не заметила, как передо мной распахнулась дверь. От неожиданности я вскрикнула и отскочила. Морена вошла в дом и строго посмотрела на меня.

- Разве я учила тебя подслушивать, Зарянка? - спросила она.

- Прости, - промямлила я. В любой другой день я бы повинилась перед наставницей, но сейчас меня интересовало только её заявление. - Мы правда уйдём из деревни?