Защищать нельзя Любить

Пролог

…Открываю глаза.

Белый потолок, белые стены, белые лампы. И этот белый цвет имеет запах - сладковато-приторный: то ли наркоз, то ли антисептик, то ли чужое больное тело. Запах, который въедается в небо, оседает на языке горькой пленкой.

Вслед за запахом появляется звук – противный ритмичный писк, отмеряющий секунды моей новой жизни.

И наконец голос.

- Настя...

***
Голос прозвучал глухо, откуда-то справа. Попыталась повернуть голову, но это движение тут же отозвалось волной тупой, ноющей боли: болела каждая косточка, каждая мышца, да что там – каждая клетка...

- Дан? - прохрипела сухим ломающимся голосом.

Он возник в поле зрения мгновенно, словно материализовался из воздуха. Его обычно безупречная рубашка была мятой, воротник расстегнут, под глазами залегли глубокие, фиолетовые тени. Он выглядел так, будто это не меня, а его только что вытащили из смятой железной коробки.

- Тише, родная, тише, - он осторожно взял мою ладонь. - Не двигайся. У тебя сотрясение, три сломанных ребра и ушибы. Но ты жива. Слава богу, ты жива.

Моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на родном лице, в которое я влюбилась много лет назад, и которое люблю до сих пор. В глазах Дана плескались такой ужас и облегчение, что мне захотелось плакать.

- Что... случилось? - спросила я.

Память возвращалась обрывками: дождь, скользкий асфальт, слепящие фары встречной машины. И потом - тишина.

- Авария, Настя, - Дан сжал мою руку. - Тебя столкнули с дороги.

- Столкнули? – еле-еле вслух, почти про себя.

- Да, - его голос стал жестче, тверже, зазвенела сталь, к которой я привыкла в бизнесе, но которую никогда не слышала дома. - Полиция составила протокол. Следы торможения у второй машины отсутствуют. Удар был рассчитан точно в водительскую дверь. Это не случайность, Настя. Это покушение.

«Покушение».

Кто? Конкуренты? Недовольные партнеры? Мы вели жесткие переговоры последнюю неделю, но чтобы дойти до такого... Подняла глаза на мужа, а он провел рукой по моему лбу, откидывая прядь волос – бережным, почти благоговейным жестом.

- Я всю ночь здесь… врачи говорят, тебе повезло. Еще сантиметр в сторону, и... - он сглотнул ком в горле. - Я… Настюш… я найду тех, кто это сделал! Клянусь, я их уничтожу…

- Милый…, - но я не успела договорить. Дверь палаты открылась. В проеме возникла фигура мужчины. Он заполнил собой все пространство, заслонив свет из коридора. Высокий, широкоплечий, одетый в темную куртку, которая казалась слишком легкой для такой мощной комплекции. Он не вошел, а скорее втек в комнату, двигаясь плавно, тихо как огромный, опасный хищник.

- Данияр Аркадьевич, - произнес он низким, лишенным какой бы то ни было интонации голосом.

Дан кивнул ему, не отпуская моей руки.

- Роман, проходи. Она очнулась.

Мужчина шагнул внутрь, взгляд скользнул по мониторам, затем по мне. В этом взгляде не было жалости или любопытства – только оценка: профессиональная, холодная фиксация состояния объекта.

- Роман Беляев, - представился он.

- Кто это? - спросила я у Дана, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

- Твой телохранитель. Пока мы не выясним, кто стоит за аварией, ты не будешь ни на минуту одна. Роман будет сопровождать тебя везде. В больнице, дома, на работе.

- Нет, - я попыталась помотать головой – черт, больно.

Дан чуть отстранился, хмурясь.

- Настя, не спорь. Это вопрос безопасности.

- Я не хочу, чтобы за мной ходила тень, - пробормотала, переводя взгляд на Романа. Он стоял абсолютно неподвижно, словно статуя, но я заметила, как напряглись мышцы на его шее. - Дан, может быть у тебя просто паранойя? Может быть, авария - это несчастный случай? Может быть, водитель второй машины уснул. Ну или… еще что-то? Гололед, плохая видимость...

- Гололеда на том участке не было, - перебил Дан. – Да, Роман?

- Да, - тот кивнул, посмотрел на мужа, потом перевел взгляд на меня. И на секунду мне показалось, что я вижу в их глубине искру… удивления или насмешки? - Видимость была отличной. Вас подрезали профессионально. Если бы не ваша реакция, если бы вы инстинктивно не вывернули руль, вы бы сейчас были в морге, а не в реанимации.

Вздрогнула: слова попали по телу больно – как удар хлыста.

- Ты слышала? – в голосе искренняя просьба, почти мольба. - Я не могу больше рисковать тобой. Пожалуйста, Настя, ради меня.

Подняла глаза, всматриваясь в мужа - мужчину, с которым делила постель, мечты, страхи и победы последние четырнадцать лет. Мужчину, который держал меня за руку, когда умирала моя мать. Мужчину, которому я доверяла кажется больше, чем самой себе.

Он действительно за меня боялся.

- Хорошо.

Дан выдохнул, словно гора свалилась с плеч, и снова сжал мою ладонь.

- Спасибо, родная. Все будет хорошо! Обещаю!

Роман чуть заметно кивнул и отошел к стене, сливаясь с тенями угла. А я посмотрела на Дана и подумала: «да, все будет хорошо». Потому что это он и я – а мы всегда справляемся. Потому что нет сил думать о плохом после всего, что уже случилось. Потому что больно и тяжело – болит все, каждая клеточка – и хочется верить, что такого кошмара больше не повторится. Потому что я боюсь закрыть глаза и опять увидеть желтый цвет фар, летящих на меня…

***
Я буду видеть этот свет еще долго.

Примерно до той секунды, когда узнаю, что человек, который дежурил у моей постели, который держал меня за руку, которого я любила - виновен во всем что со мной случилось.
________________
Рада видеть всех в моей новой истории.
Будет чуть жестче, чем обычно. Особенно в мужских главах.
Но как всегда - будет честно и по-настоящему.
Погнали мои хорошие:)