Защита Лужиной

Глава 14

В субботу Нюся вернулась домой как обычно, после четвертого урока, и тут же, не переодеваясь, побежала в прачечную. Только бросила у порога портфель. Короткий день, нужно успеть до двух.

Приемная прачечной располагалась на первом этаже красной кирпичной пятиэтажки, в трех кварталах от дома, рядом с парикмахерской. Нюся взбежала на крыльцо по скользким ступеням, прижимая к груди мешок с постельным бельем: своим и тети Вериным. Она носила за двоих – соседи ведь помогают друг дружке.

Внутри ждала небольшая очередь.

Наконец женщина в окошке, в синем халате с потертыми локтями, лениво приняла белье и глянула бирки.

– Через неделю... – хрипло сообщила она, записывая номер в специальную большую тетрадь.

Нюся кивнула. Как-то раз, много лет назад, еще маленькой, она посмотрела передачу по телевизору: что-то про службы быта, про то, как они нужны и полезны народу.

И там показывали, как работницы вот такой прачечной вручную загружают тяжелое белье в огромные барабаны. Казалось, внутри происходит волшебство: грязные простыни исчезают, чтобы вернуться чистыми и пахнущими свежестью.

Это уже потом Нюся узнала, что белье и гладят, и кипятят, и крахмалят, и чего только с ним ни делают. А что стиральные машины бывают не только в прачечной, ей и в голову не приходило, пока она не поймала как-то краем уха болтовню одноклассниц, обсуждающих воскресную мамину стирку.

– Спасибо, – едва слышно прошептала Нюся, принимая квитанцию.

После обеда она принялась стирать то, что не отнесла в прачечную. Комната превратилась в лабиринт из натянутых бельевых веревок. На них Нюся повесила сушиться вещи покрупнее. Еще пришлось расставить старые деревянные стулья, соединив их спинки бечевкой, и между ними расположить мокрые носки и другие мелкие вещицы: трусики, лифчики, чулочки, носовые платки. Школьная форма и колготки сушились на батарее, чтобы уж точно быть готовыми к утру.

– Как целый город белья, – улыбнулась Нюся.

Стирать в коммуналке – особое искусство. Нюся научилась ловить моменты, когда ванная комната свободна: рано утром или поздно вечером.

Сегодня ей повезло: сосед ушел работать в ночную смену, а с Верой Петровной они договорились заранее. Та вечером отправилась, как она говорила, «в тэатр с подругой». Нюся успела прополоскать и развесить почти все, прежде чем хлопнула входная дверь и в коридоре застучали каблуки Веры Петровны – сначала на кухню, потом обратно.

– Сушишь? – соседка заглянула в комнату, держа в руках кошачью мисочку. – Ты осторожнее, дверь-то прикрывай, а то Барсик опять запрыгнет.

Нюся фыркнула, вспоминая, как неделю назад собирала Барсикову шерсть с только что выстиранной юбки. Кстати, дверь тогда забыла прикрыть не она, а сама тетя Вера.

Был уже совсем поздний вечер, так что уроки пришлось отложить на завтра.

Воскресное утро началось с того, что мама впервые за два месяца села на кровати без посторонней помощи. Нюся, протиравшая в это время пыль с трюмо, застыла с тряпкой в руке. А мама сидела и медленно перебирали складки одеяла, словно через это простое действие мир для нее становился более осязаемым.

– Доча, чаю бы... – Голос звучал хрипло, но увереннее обычного.

Нюся так стремительно бросилась на кухню, что, подныривая под развешенное по комнате белье, едва не споткнулась о порог.

Вспыхнул голубым цветком газ над конфоркой, зашумел чайник. Нюся вернулась в комнату, нарезала вчерашний батон, смазывая ломтики тонким слоем масла. Разлила чай по чашкам, размешала сахар. Руки дрожали. Наверное, от радости.

– Вот. – Она протянула маме тарелку с бутербродами, поставила на тумбочку большую дымящуюся чашку. Поправила подушки, одеяло. – А я побежала. Воскресенье, кружок.

– Конечно.

Мама пригубила чай. Ее глаза блестели непривычной живостью. Нюся хотела было сказать что-нибудь еще, но времени совсем не оставалось. И она промолчала. Пусть мама насладится моментом покоя.

Быстро одевшись, Нюся отправилась в Дом пионеров. Радостная легкость пела в ее груди. Взбежала по лестнице и… уткнулась в закрытую дверь.

А на ней круглой канцелярской кнопкой прикреплена записка: «Кружка не будет, Антон Семенович заболел». И ниже приписано зеленой ручкой, другой рукой: «Готовьте про сердечные патологии, в след. занятие спросит».

«Это кто-то из наших, – решила Нюся. – Наверное, Антон Семенович позвонил и попросил оставить записку, чтобы дать тему для самостоятельной работы».

Она вздохнула. Ну вот, зря пришла.

Телефона в их коммуналке не было. Даже спаренного. Это неудобно, но что поделать. Придет когда-нибудь цивилизация и к ним в дом.

Ну ладно, ничего, зато прогулялась. И теперь есть куча свободного времени, успеет не только погладить, но и почитать. Давно откладывала.

Когда Нюся вернулась домой, мама опять дремала. И Нюся взялась за глажку вчерашнего белья. Расстелила на письменном столе старое детское одеяло, включила утюг, дотронулась мокрым пальцем до раскаленной поверхности. Ответное шипение подтвердило, что пора начинать.

– Сначала мамино, – пробормотала она, разворачивая еще влажную ткань.