Защита Лужиной

Глава 20

Нюся трижды перешнуровывала коньки, будто от этого зависела устойчивость Вселенной.

Вчера они с Димой договорились встретиться и сходить на каток. И вот прошло время «до завтра», наполненное радостным предвкушением и волнительным ожиданием.

По правде сказать, Нюся очень обрадовалась, когда Дима позвал ее на каток – ведь кататься-то она как раз умела неплохо!

Она вертела коньки в руках, перекладывала их туда и обратно, она пыталась решить, что лучше: нести их в сумке или просто перекинуть через плечо...

Старые высокие коньки, когда-то белые, а теперь несколько посеревшие от времени, идеально сидели на ноге.

Они достались случайно – от бывшей маминой коллеги по работе, дочка которой из них выросла. А той – тоже кто-то раньше отдал… И размер подошел!

Нюся провела пальцем по потертому носку, вспоминая, как мама, тогда еще здоровая и веселая, радостно смеялась, называя самые первые ее коньки, маленькие, «крылышками»: «Надевай – и взлетай, как чайка над рекой! Лети, птаха!»

Тогда, в шесть лет, Нюся верила каждому слову.

Три раза в неделю мама привозила ее на занятия, где тренер в синем комбинезоне учила всех быть сильными и упорными: тренироваться, не отступать и не сдаваться, всегда стремиться к победе.

Нюся до сих пор отлично помнила запах раздевалки, скрип двери в ледовый зал, первый страх перед мраморно-зеркальной гладью льда.

Тогда, во втором классе, тренер говорила: «Из тебя получится чемпионка!»

– Согни колени, руки в стороны, – повторяла она. – Лед – не враг, он твой партнер.

Но партнерство закончилось, когда Нюся с мамой переехали. Секцию пришлось бросить. Потом мама заболела. А потом и слегла.

Теперь вот мама дремлет, а Нюся собирается… на каток!

– Все хорошо? – спросила Вера Петровна, заглядывая в комнату. – Ты уже час туда-сюда ходишь как заведенная.

– Да… – Нюся натягивала шерстяные рейтузы. – Просто… волнуюсь.

– Правильно делаешь, – улыбнулась соседка. – Первое свидание – оно как первый лед. Хрупкое, но красивое… Ну потом-то – точно красивое. Когда вспоминаешь.

Свидание! Это слово заставило Нюсю вздрогнуть.

Она надела ярко-красную шапку с белым помпоном – еще один подарок Веры Петровны, к началу учебного года. В зеркале отразилась незнакомая девушка: щеки розовые от волнения, глаза блестят, словно льдинки.

– Я все смогу, – прошептала она, беря в руки коньки.

– Шарф не забудь! – Вера Петровна сняла с вешалки вязаный полосатый шарфик, который подарила Нюсе на прошлый Новый год. – На катке ветер, распаришься – застудит еще. Горло закрывай.

Нюся автоматически обмотала шею, не отмечая своих действий. Все ее существо было сосредоточено на часах: есть двадцать минут на автобус, и еще тут пешком до остановки...

«А вдруг он передумает? А вдруг Лидка Загорская там тоже катается со своими подружками, увидят и засмеют?»

Нюсины мысли метались, как перепуганные мыши. Она слишком резко рванула шнурок – и перетянула. Пришлось перевязывать. Потом не получался бантик на шнурке, пальцы дрожали, во рту совсем пересохла.

– Да ты дыши, дыши. Ты вон какая красивая. Не устоит мальчишка твой. – Соседка положила руку Нюсе на плечо. – Первый-то раз завсегда страшно. У моего Степана вон первое свидание было – так он в лужу грохнулся! Весь грязный, а Зинка, тогдашняя евойная девчонка, посмеялась – да и отвела его к себе домой, все перестирала, и потом чуть замуж за него не вышла. Ну не вышла, да, но это не потому что… – Вера Петровна усмехнулась своим воспоминаниям.

Нюся фыркнула, представляя себе Диму в большой грязной луже. С головастиками!

Она развеселилась и немного расслабилась, тугой напряженный комок в груди распустился сам собой. Последний взгляд в зеркало: красная шапка с помпоном, рейтузы, подчеркивающие стройность ног, мамина шубейка, укороченная Верой Петровной.

«Красивая», – вдруг осознала Нюся слово, сказанное соседкой, и это открытие обожгло сильнее мороза. Ей тут же стало жарко.

«Да нет, она из вежливости, чтобы подбодрить! Разве я красивая?» – Нюся тряхнула головой, но окончательно вытряхнуть из нее эту мысль не удалось.

Автобус опаздывал. Нюся пританцовывала на месте, пытаясь согреть ноги, и молилась, чтобы Дима не ушел. Каждый проезжающий грузовик она издали принимала за свой ЛИАЗ, и каждый раз разочарование сжимало горло.

Когда наконец ее автобус, забитый до отказа, подъехал к остановке, Нюся с трудом втиснулась в толпу. Она прижимала коньки к себе и оказалась спиной придавлена к дверям.

На каждой остановке двери открывались, толпа выталкивала Нюсю на улицу, а после – заносила обратно.

Чтобы не быть зажатой в середине салона, Нюся пропускала всех пассажиров вперед и заскакивала в автобус последней. Этот трюк обычно срабатывал, Нюся научилась ему пару лет назад.

Однако всегда был риск не суметь в последний момент вжаться в стену из чужих спин. Они казались Нюсе сомкнутыми так же плотно, как некогда – щиты древних легионеров. И та картинка из учебника истории запомнилась ей как раз поэтому.