Защита Лужиной

Глава 22

Сон начался волшебной проекцией ее мечтаний.

Нюся и Дима скользили по зеркальной поверхности озера, окруженного хрустальными деревьями. Каждая ветвь была покрыта инеем, переливавшимся под лунным светом всеми оттенками голубого и серебряного.

Нюся с Димой смеялись, и их смех оставлял за собой дымчатые завитки, превращавшиеся в стайки искрящихся снегирей. Воздух звенел веселыми колокольчиками.

Когда-то давно, когда еще не было автомашин, так же, наверное, звучали бубенцы в тройках, на которых катались укутанные в шубы купцы и дворяне.

Но здесь не было лошадей. Нюся и Дима просто летели над озером.

Настоящее Ледяное королевство, где Нюся – Снежная королева, только не злая, а хорошая, и в нем вовсе не холодно, и вообще – никто в этой стране не мерзнет и не страдает.

– Держись крепче! – Дима закружил Нюсю, и они вместе взмыли в воздух, и Нюся услышала, как в ее ушах свистит ветер.

Коньки вдруг исчезли, а за спинами ребят появились широкие крылья, с перьями из невесомого льда, пронизанного золотыми прожилками.

Нюся и Дима воспарили над озером, и с каждым взмахом с острых перьев сыпались все новые искры и превращались в созвездия. Одна из звезд упала Нюсе на ладонь – теплая и пульсирующая, словно живое сердце.

– Это твоя, – сказал Дима, и его голос прозвучал, как дивная музыка. – Ты можешь загадать желание.

Он летел рядом. Нюся зажмурилась, желая, чтобы этот миг длился вечно...

Но небо вокруг них вдруг хрустнуло и пошло трещинами. Звезда на ладони погасла, а крылья рассыпались в снежную пыль. Дима исчез, и Нюся рухнула вниз, пробивая тонкий ледяной покров озера. Холодная вода обожгла кожу, сковывая движения.

Нюся пыталась кричать, но вместо звука изо рта вырывались пузыри, превращавшиеся в мраморные шары с выгравированными на них лицами: Лида, Светка, учителя, мама, тетя Вера... Они смеялись беззвучно, указывая на нее пальцами-сосульками.

Нюся, как это нередко бывает во сне, одновременно смотрела на происходящее со стороны.

Напрягая все силы, она вынырнула и глотнула воздух. Но тут что-то схватило ее за ногу и потащило вниз. Это огромная рука из черного льда, и вся усыпана шипами! Нюся билась, пыталась царапаться, однако ногти скользили – и тварь утащила ее в глубину.

Последнее, что Нюся увидела перед тем, как тьма поглотила все, – Диму, стоящего на берегу. Он вроде бы смотрел в ее сторону, но глаза его были даже не пустыми: они были как у снеговика – ненастоящими.

И тут Нюся оказалась в другой вселенной. Теперь она стояла на краю ледяной пропасти, а внизу бушевало море из чернил. Дима махал ей издалека, но его голос до Нюси не долетал. Она сделала шаг – и лед снова треснул... Снова обжигающе холодная вода…

Кошмар изменился. Нюся очутилась в больничном коридоре – но не как пациент, а в белом халате, со стетоскопом на шее и почему-то скальпелем в руке. Из палаты вышел Дима в такой же одежде, тоже со скальпелем, и сообщил, улыбаясь:

– Доктор Лужина, вас ждут в операционной.

Нюся вошла в ярко освещенный зал со множеством хирургических столов. На одном из них лежала ее мама – не бледная, хрупкая и страдающая, а довольная, с ярким румянцем на щеках.

– Спасибо, доченька, – проговорила она. Голос был едва слышен. – Ты меня вылечила.

И тут вдруг мама превратилась в куклу. В пластмассовую куклу. Или в восковую? Как те, в морге, которых Нюся видела на экскурсии. Но… там же были трупы?!

– Да как же так может быть?! Я вылечу тебя! – Нюся бросилась колоть маму шприцами, куда попало, одним за другим, но та оставалась неподвижной и холодной, как будто умерла уже давно.

– Что, Лужа, не выходит? – донесся до Нюси Лидкин голос, и она поняла, что все подстроено, что Дима не с ней, а с Лидой, и они вместе затеяли нечто отвратительное.

У нее ужасно закружилась голова, и она упала, ударившись о кафель…

…И опять очнулась. На этот раз – в школьном коридоре, но… но… Но это не ее школа! Стены дышали, расширяясь и сужаясь, будто живые. Пол был покрыт липкой черной массой, напоминающей мазут. С потолка свисали гирлянды из старых тетрадей и костей, а вместо ламп горели глазные яблоки, следившие за каждым Нюсиным шагом.

– Опоздала! – раздался голос Марии Ивановны. Однако самой классной руководительницы нигде не было видно. – На контрольную! На экзамен! На расправу! На расстрел! Где прячутся партизаны?!

Нюся побежала, спотыкаясь о портфели, из которых выползали змеи с жидкими чернильными головами. Оказывается, школу захватили фашисты, и учителя – предатели, а она ни за что не должна выдать секрет! Какой-то секрет. Нюся не могла вспомнить, какой, но твердо решила его не выдавать. Пускай лучше расстреляют!

Двери классов хлопали, как пасти, пытаясь ее укусить. В кабинете химии вместо парт стояли гробы, а в них лежали ее одноклассники с восковыми лицами. Наверняка фашисты их уже пытали!

За учительским столом сидела Лида, одетая в черное кружево, на плече у нее была красная повязка с белым кругом и черной свастикой. Она писала что-то кровью на доске, и кровь светилась, отображая буквы: