Защита Лужиной

Глава 23

Каникулы, которые должны были стать временем чудес и воплощения надежд, превратились в череду дней, наполненных жаром, кашлем и горьким послевкусием разочарований. Казалось, каждый из них тянется бесконечно.

Нюся лежала, укутанная в одеяло и укрытая бабушкиным пледом с вытертыми узорами, и слушала, как за стеной Вера Петровна смотрит телевизор или ругает Барсика, как топает и хлопает дверью сосед-таксист, вернувшись со смены...

Голос соседки, обычно такой обнадеживающий и бодрый, сейчас казался просто раздражающе громким. Даже кот, мяукнув в ответ, звучал приятнее – будто извинялся за то, что Нюсе приходится его слушать. И она не могла даже встать и защитить его…

Да нет, что за бред! Не надо Барсика защищать. Все идет своим чередом, просто от температуры у Нюси плывет в голове.

Это у нее с самого детства: стоит подняться до тридцати восьми, как начинает мерещиться всякая ерунда. Врачи говорили, это нормально, у каждого своя реакция и свой порог до начала галлюцинаций и бреда.

Померила – ну, да, всего лишь тридцать восемь и два.

Нюся перевернулась на бок, и слезы снова подкатили к горлу. Все началось с легкого першения, а закончилось жаром и ощущением, будто кости и мышцы выкручиваются изнутри.

Воображение дорисовывало подробности: вот она в анатомическом атласе, вот тут и тут ее завернули в рулет и тянут в разные стороны, а тут – скрутили, как жгут, да еще и вложили ее же в качестве снаряда (почему-то представилась рогатка, из тех, которыми балуются мальчишки) и никак не решат, куда запустить…

Все из-за этого дурацкого катка! Из-за того, что она увлеклась, разгоряченная катанием, расстегнулась, чтобы остудиться, но продолжала носиться на ветру...

И вот зачем? И конечно, ветер поддувал, еще и когда они с Димой пили чай на скамейке.

Что он там сказал? Его мама добавила в чай липу, чтобы Дима не простудился? Очень умно было, разгоряченной, не застегнувшись даже, пить горячее на ветру зимой.

Липа не поможет. Ничего не поможет, когда в голове дурь! Теперь Нюся пропустила встречу с Димой в библиотеке. Пропустила дни, которые могли стать началом чего-то важного.

И что он о ней подумает? Что она ни во что его не ставит? Играет с ним, как могла бы играть Лидка, просто ради удовольствия? Что – и это самое лучшее – между ними просто ничего и не было, что ему показалось…

Ах, что же делать? Еще порошков – и в библиотеку!

– Попей, – мама указала Нюсе на чашку с отваром ромашки, которую оставила тетя Вера.

Оставила и поспешила куда-то, лишь хлопнула входная дверь. Мамин голос дрожал словно бы сильнее обычного – она переживала. Но в целом – выглядела лучше, чем до Нового года.

Нюся сделала глоток, обжигая язык. Горячее проникло в грудь, но не согрело сердце. Все, чего она хотела, – зарыться лицом в подушку и закричать. А еще лучше – кричать так, чтобы стекла дрожали. Чтобы Дима услышал.

«Он думает, что я его обманула. Что не пришла, потому что передумала. Что я такая же, как Лида, – ветреная, ненадежная, жестокая».

Нюся сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отвлекает от мыслей. Перевернулась на спину и уставилась на старых друзей – привычные трещинки на потолке.

Вернулась Вера Петровна, окинула Нюсю долгим взглядом и покачала головой:

– Ну и видок у тебя, Нюсь. Словно на второй год оставили. Или к расстрелу приговорили. Вся зареванная. Не переживай ты так, свидитесь, дождется он тебя. А не перестанешь рыдать – завтра всю горчичниками облеплю, вмиг получшеет. Но станешь вся красная – вот тебя такой только парням и показывать!

Нюся хмыкнула, но слезы тут же высохли. Что она, в самом деле, так распустилась? Нафантазировала каких-то глупостей. А горчичники… Ну да, горчичники, банки, полоскания содой, чай с медом и прочее – весь арсенал соседки уже пущен в ход, так что выздоровление неизбежно.

На третий день температура начала спадать, оставив после себя слабость и надоедливый кашель. Нюся решила, что уже здорова, попыталась встать – и ноги тут же предательски подкосились. Она ухватилась за спинку стула. Комната плыла перед глазами.

– Доча, ляг, что ты скачешь? – окликнула Нюсю мама.

– Куда собралась-то? – появилась в дверях Вера Петровна. Как всегда, вовремя, караулит в коридоре, что ли? – Пока не оклемаешься – из дома ни шагу!

Ну вот как, как она догадалась, что Нюся нацелилась на улицу? Или взгляд, устремленный на дверь, был слишком красноречив?

Нюся подчинилась. Но уже на следующий день не выдержала. Проснулась, померила – температуры нет. Тетя Вера ушла на рынок.

Пока мама дремала, Нюся натянула рейтузы, платье, пальто, оставила записку «Мама, температуры нет, я в библиотеку». И выскользнула из квартиры.

Зимний воздух ударил по лицу, заставив закашляться, но Нюся стиснула зубы. Библиотека. Дима. Объяснения.

Читальный зал встретил ее ледяной тишиной. Она приехала почти к открытию. Заспанные стеллажи, ждущие посетителей, показались Нюсе выше, чем в прошлый раз.

Конечно, это ей только кажется. Память ведь подправляет увиденное под себя, а потом – обманывает.