Защита Лужиной

Глава 24

Так закончились каникулы.

Начиналась суббота – странный день, выпавший первым учебным. Всего четыре урока. А потом – опять не надо в школу, воскресенье.

Нюся проспала подъем. Будильник завести она забыла, а радио не услышала. И, как это нередко случалось, мама тоже в это время спала крепко.

Вскочив с раскладушки, Нюся глянула на часы, ахнула, бросилась было собираться… И поняла, что успевает только к третьему уроку. Все равно оправдываться за опоздание… Да еще там Дима… И Лидка будет насмехаться… Лучше вообще прогулять. Лучше вообще не ходить в эту школу!

Вскоре проснулась мама и удивилась, почему Нюся дома.

– Я просто проспала! – смущенно улыбнулась Нюся, пытаясь скрыть свои настоящие чувства.

– Ну не страшно. – Мама наморщила лоб. – Давай я тебе записку напишу, как раньше. Что ты сегодня утром не могла прийти в школу по уважительной причине.

Тут Нюся уже реально смутилась. В этот раз, в отличие от того, когда маме было плохо и пришлось даже бежать за скорой, никакой уважительной причины не было.

Это просто вранье. Ну да. Вранье. Как тогда Дима Нюсе сказал соврать, будто она дежурила в столовой. И ничего, как-то справилась. Подумаешь, вранье! Зато оно к лучшему для всех.

Классная руководительница не будет ругаться. Нюся не получит в дневник запись о прогуле.

И не увидит сегодня Диму, который больше не хочет ее видеть.

Никто не будет над ней смеяться. И мама не станет волноваться, что дочь опоздала на уроки и теперь ее ругают. Все отлично же! Надо только немножко соврать.

– Спасибо, мамочка! – Нюся чмокнула маму в щеку. – Каникулы продолжаются!

Нюся накормила маму завтраком, сбегала в магазин, переделала кучу дел по хозяйству и даже не заметила, как подошло время обеда.

Вымыв посуду, она бросила взгляд в окно, за которым, медленно кружась, опускались снежинки. Скоро начнет смеркаться. Кружатся снежинки… И вдруг Нюсе ужасно захотелось покататься на коньках.

К черту этого Димку! И Лидку к черту! Всех их вообще! Она что – рабыня? Почему она должна бояться, стесняться, умирать от неразделенных чувств и все такое?

Она хочет на каток, ей так понравилось в прошлый раз – не только из-за Этого Мальчика (как она мысленно окрестила Диму, чтобы не называть по имени), и даже вовсе не из-за него!

Ей понравилось чувствовать полузабытую точность и силу своих движений, ощущать, как свистит в ушах ветер, как коньки режут лед… О, а эта манящая легкость вращения.

Нюсе всегда нравилось делать то, что она умеет делать хорошо. Разве счастье не в этом? Решено!

Прихватив коньки, она выскользнула из дома, несмотря на возражения Веры Петровны:

– Опять застудишься! Вчера еще кашляла!

Нюся не слушала. Ей нужно на каток! Туда, где воздух звенит от смеха, а лед становится сценой для отчаянных пируэтов.

Стадион встретил ее привычной суетой. Дети с визгом скатывались с горки неподалеку. На самом катке парочки держались за руки, одиночки и группы катались во всех направлениях…

Нюся зашнуровала коньки, чувствуя, как дрожь пробегает по пальцам – но не от холода, а от предвкушения.

Первый круг она проехала медленно, будто проверяя, не разучилась ли. Лед пел под ногами, напоминая о том дне, когда Этот Мальчик смотрел на нее, завороженный. Нюся отбросила грустные мысли и прибавила скорости, выполняя фонарики, потом прыжок. Ветер посвистывал, выдувая грусть, унося ее прочь. Ну вот, а теперь плавно…

– Эй, фигуристка! – вдруг окликнул Нюсю незнакомый голос.

Она обернулась. К ней подъезжал парень в темной спортивной куртке и шапке-ушанке, завязанной на затылке. Нюся видела его здесь в прошлый раз. Высокий, веснушчатый, с насмешливыми глазами.

– Давно катаешься? – спросил он, легко обогнав ее, почти остановившуюся, и ловко объехав по кругу. – Только птичек изображаешь, крылышками машешь, или можешь еще что-то?

Он разогнался и выпрыгнул довольно высоко, в один оборот. Нюся фыркнула. Его нахальство напомнило ей одноклассника, Сережу Кропоткина. Но, так же, как у и Сережи, в парне не ощущалось желания обидеть.

– А ты? – Она догнала его и крутанулась вокруг своей оси. – Из цирка сбежал? Служил дрессированным зайчиком? Разбег – прыжок, разбег – прыжок… Или можешь еще что-то?

И они разгоряченно принялись показывать друг другу все, что смогли вспомнить. Нередко падая. Все-таки мастерами фигурного катания они не были, а утереть сопернику нос очень хотелось.

Нюся – кажется, впервые в жизни – ощутила какое-то такое освобождающее веселое отчаяние: когда нечего больше терять, можно позволить себе быть собой, делать то, что хочешь. И тогда все начинает получаться.

Дальше они катались вместе.

Парня звали Лешей. Он оказался заводным и бесшабашным: запрыгивал на скамейки, крутился на одной ноге, а если падал – не переживал, не стеснялся, а со смехом вставал.

И Нюся, позабыв обо всем, смеялась вместе с ним. Ей нравилось, что Леша совсем не боится выглядеть глупо. Как будто весь мир – его личная площадка для игр. И ей, Нюсе, тоже не надо волноваться о том, как он на нее посмотрит, что о ней подумает…