Защита Лужиной

Глава 25

Воскресенье тянулось и тянулось.

Нюся сидела на кухне, наблюдая за тем, как луч солнца, выскользнувший из-под низких туч, ползет по кафельной плитке, и механически пережевывала кусок черного хлеба с маргарином. Вкус тот еще, но есть хотелось меньше, чем жить, поэтому – какая разница…

Доела. Вздохнула. Вернулась в комнату. Взяла книгу, присела у окна.

– Доча, таблетку пора, дай пожалуйста, – обратилась к ней мама.

Надо же, ну сама-то как забыла?! Ведь таблетки по часам!

Нюся вскочила, запнулась о ножку стула, но равновесие удержала. Руки сами нашли, что нужно, налили воду в стакан, подали маме. Та будто хотела еще что-то сказать, но замешкалась, и Нюся уже вышла из комнаты. Пора кипятить шприцы.

В коридоре она столкнулась с Игорем Геннадьевичем. Таксист, заспанный и помятый, показался из своей комнаты с пустой бутылкой в руке. Застиранная рубаха болталась на нем, как на вешалке.

– Анка. – Он крякнул, щурясь на свет. – Чей чайник на плите?

Пожав плечами, Нюся молча продолжила свой путь на кухню.

Игорь Геннадьевич никогда не называл ее, как было принято в их квартире – Нюсей; только «Анка», будто путал с кем-то из своей прошлой жизни. Иногда, после пары рюмок, если удавалось пересечься с соседками на кухне, он заговаривал о своем сыне, который был «где-то на Севере»… Но сегодня вот ограничился вопросом о чайнике.

А действительно, чей чайник? Если тетя Вера на рынке, а сам ты чайник не ставил, наверное, наш, чей же еще?

Но Нюся ему вообще не ответила – ей было все равно. Даже Барсик, потершийся о ноги в надежде на кусочек чего-нибудь вкусного, получил лишь равнодушный взгляд.

Поставив на газ кастрюльку со шприцами, Нюся сделала две чашки чая и вернулась с ними в комнату:

– Мам, чай.

И снова уткнулась в книгу – в надежде убежать от реальности.

«Тени исчезают в полдень» – тот самый роман с потрепанной обложкой, который тетя Вера дала ей еще перед Новым годом. Тогда сюжет о становлении колхоза в сибирской деревне и о борьбе с контрреволюционерами и религиозным сектантством показался Нюсе скучным. Положительные герои строили светлое коммунистическое будущее, но сопереживания почему-то не вызывали, поэтому роман она поначалу отложила. Однако сейчас ничего другого под рукой не оказалось, а перечитывать детские книги Нюсе не хотелось.

Увы, и со второй попытки «Тени…» тоже читались как-то… равнодушно. Возможно, потому, что сама Нюся страдала из-за того, что позволила себе поверить в сказку, которую невозможно сделать былью.

«Глупо. Все глупо», – шептала она, перелистывая страницы, думая при этом вовсе не о книге. Однако читала и читала – до тех пор пока не заболели глаза. Слова начали расплываться, буквы расползались по страницам черными муравьями.

Нюся захлопнула книгу и осознала, что вообще ничего не хочет. Ничего вообще.

«Апатия», – поставила она самодиагноз. И уверенно кивнула. Да.

К вечеру апатия стала похожа на толстый ватный кокон. Нюся сидела на краю маминой кровати, смотрела, как тень от лампы отпечатывается на стене, и вдруг поймала себя на спокойной и ясной мысли:

«А что, если взять самый толстый учебник и врезать Лидке прямо по лицу?»

Картина в голове нарисовалась яркая: тяжелый переплет, удар в переносицу, чужие испуганные глаза, алые брызги из носа… Нюся фыркнула. Слабая улыбка скользнула по ее губам.

– Ты что? – Мама открыла глаза.

– Ничего, – соврала потупившаяся Нюся. – Просто… книжка смешная.

– Смешная? – с недоумением переспросила мама, вспоминая, что же за книжку читала дочь. Вспомнила и решила, что что-то не так поняла. Смежила веки и вновь задремала.

А Нюся мысленно продолжила фантазию: вот она замахивается, Лидка визжит, Светка с Лариской застывают как истуканы… Потом директор, вызов родителей, а мама-то и прийти не сможет, но слезы будут точно…

«Не стоит. Выгонят – как потом в училище поступать? Нужно получить аттестат. Любой ценой. Причем без троек».

Она вздохнула. Возможно, апатия отпускает – раз появились какие-то «нужно»?

Вечером Вера Петровна принесла им с мамой по куску шарлотки. Яблоки, запеченные с тестом, а то и со старым хлебом, – обычно это вкусно... Обычно… Однако сейчас даже пробовать не хотелось.

– Возьми, подкрепись. Завтра в школу – силы понадобятся.

Она покивала, но шарлотка так и осталась несъеденной. Нюся прикрыла ее другой тарелкой.

«Будет маме на утро», – решила она, укладываясь на свою раскладушку. А потом долго смотрела в потолок, слушая, как сосед за стеной включает радиоприемник, крутит настройку, останавливается на «Маяке».

Глухие голоса принялись рассказывать о достижениях в животноводстве, о воплощении решений последнего съезда партии в жизнь, о напряженной международной обстановке в зоне палестино-израильского конфликта… И что-то про агрессивный блок НАТО… И что-то еще… Убаюканная бормотанием радио Нюся быстро уснула.