Защита Лужиной

Глава 31

Воскресенье началось с тревожного ожидания.

Нюсе ни сиделось на месте. Она то бегала на кухню и обратно, то садилась у окна, провожая взглядом автобусы, то наблюдала, как снежинки кружатся в сером зимнем свете, а потом снова куда-то бросалась – перекладывать тетрадки на столе, что-то писать, зачеркивать.

Когда Нюся в очередной раз прошмыгнула по коридору, вышедшая из комнаты Вера Петровна проводила ее взглядом и собиралась что-то сказать, однако не успела, пожала плечами и направилась на кухню.

В кармане Нюсиного старенького платья лежала записка с Диминым адресом, смятая от бесчисленных прикосновений.

Вчерашний вечер казался сном: смущенный Дима, добрые глаза Елены Витальевны, невероятная квартира, чай с вишневым вареньем… Но потом все стало по-прежнему.

Они с Димой расстались у автобуса, неловко кивнув друг другу, будто случайные знакомые, хоть и посмеялись немного напоследок.

И что теперь? Снова неопределенность? Потом снова будут делать вид, что ничего не было? Ну что за мука!

– Ну что ты все носишься? – мама, сидящая в кресле с вязанием, подняла глаза. Ее руки, все еще немного дрожавшие, уже довольно ловко перебирали спицы. – Иди помоги тете Вере картошку чистить. А лучше – помогите-ка и мне туда, к вам, с вами веселее.

Нюся вздохнула, поплелась на кухню, где Вера Петровна, напевая «Одинокую гармонь», ловко орудовала ножом. Вместе они перетащили кресло, а потом привели маму.

И пошло дело с картошкой. А как под такое дело не поговорить?

Конечно же, они выспросили у Нюси все подробности вчерашнего приключения – сказочного по меркам их коммуналки. Тетя Вера по обыкновению отпускала жгучие комментарии, а мама больше слушала, чем говорила.

Началось с того, что Нюся, смущаясь и запинаясь, рассказала, как Дима позвал ее и как она пришла в его шикарную квартиру

– Прям во дворец попала наша девочка, – сказала соседка. – Как князья какие живут. Но то и понятно, сливки нашего общества, не простые люди, врачи. Кто там у него отец, начальник больницы?

– Главврач, – поправила Нюся.

– Ну я и говорю, главный. Понятно, что все у них есть. Небось и вещи всякие заграничные. Но ты рассказывай все, принцесса наша, не стесняйся! Как тебе у аристократов этих было?

– Да нормально… – соврала Нюся. Уселась на табурет и принялась срезать с картофелин кожуру, решив дальше говорить только правду. – Чай пили. Занимались.

– Только чай? – фыркнула Вера Петровна. – А поцелуи под елочкой?

– Тетя Вера! – Нюся покраснела и чуть не порезала палец. – Мы занимались!

– Занимались, занимались… Вот у нас было: если «занимались» – значит, на сеновале…

– Вера! – одернула ее Нюсина мама.

Но Вера Петровна, раззадорившись, не унималась:

– Ты смотри, парень-то из хорошей семьи, конечно, но не дай себя обмануть сладкими речами. Мужикам только одного и надо…

– Ну хватит! – Нюся вскочила, рассыпав картошку по полу. – Я лучше пойду на каток!

– На каток? – удивилась мама. – С Димой договорились?

– Одна пойду! Мне нужно… подышать! – Нюся уже была в коридоре и натягивала валенки, да так яростно, что чуть не потеряла равновесие.

– Погоди. – Вера Петровна встала в дверях кухни. – Я, может, что не так сказала, ты уж меня прости, не дуйся на старую. Я ж беспокоюсь. Ты вот вчера вернулась – как одуванчик на солнце, вся светишься. А сегодня – будто облетел наш одуванчик, одна лысинка осталась. И маешься, маешься… Что стряслось-то?

Нюся замерла, глядя в пол. Слезы подступили к глазам сами собой.

– Он… Мы… – Она всхлипнула. – Я все испортила.

– Вот те раз! – всплеснула руками тетя Вера. – Ну пойдем обратно, расскажешь. Может, совет пригодится. Одна голова хорошо, а три лучше.

Мама взволнованно ждала в кресле на кухне. Она протянула руки, и Нюся, наклонившись, обняла ее.

– Расскажи, Нюсенька.

И она рассказала. О том, какая она неуклюжая дура, и о том, какая у Димы добрая мама, и как они даже не договорились о встрече сегодня – значит, она ему не интересна, если он...

И что живет он рядом с Лидой, а та уж своего не упустит. И о том, какая Лида красивая. И про вешалку в квартире. Мама гладила ее по бедру, а Вера Петровна, забыв про картошку, слушала, подперев щеку кулаком.

– Заслушаться просто. Дурачок твой Димка, если своего счастья не видит, – заключила соседка, когда Нюся замолчала. – Лида какая-то. Пустышка твоя Лидка. Злая пустышка. А он, выходит, сам не знает, чего хочет? Или это ты глупости всякие про него надумала, а? Может, он тебя так же боится, как ты его? И тоже глупости про тебя думает, а?

– Но я… я думала… – Нюся уткнулась лицом в мамино плечо.

– Ты думала… – Вера Петровна засмеялась. – Я вот думала, что приедет принц на белом коне. А Степан мой… Да что говорить. А твой – молодой еще. Одна юбкой махнет – за ней пойдет, другая перемахнет – за другой побежит. Ты его вот так возьми. – Она показала, как, зажав рукоять ножика в пальцах. – И не выпускай. Шоб он ни туды и ни сюды. И будет твой, и никакая Лидка…