Защита Лужиной

Глава 32

К ночи февраль сжал город в ледяной кулак, но постепенно ослабил хватку. Черное небо, полное колючих звезд, осветил розовый восход. Утро, потрещав и позвенев на прощание тридцатиградусным морозом, сменилось пасмурным днем. Пришел циклон. Вечером уже было всего-то около минус десяти, и повалил снег.

Нюся смотрела в окно и думала о приближающемся двадцать третьем февраля – Дне Советской Армии и Военно-морского флота. В этом году он выпал на воскресенье, а значит, поздравлять мальчиков в классе будут в пятницу, то есть завтра.

Однако сообразили это в школе как-то поздновато, в среду. И тогда Оля Селиверстова, староста класса, на последней перемене собрала девочек вокруг себя и огласила:

– Завтра приносим по пятьдесят копеек! – Оля, вся в веснушках и энергии, постучала кулачком по парте. – Подарки мальчишкам! После уроков пойдем покупать. Кто со мной?

Кто-то тогда вызвался – Нюся даже не посмотрела, кто, и молча вышла из класса.

Сегодня она, так же молча, достала из потертого кошелька свои пять гривенников и переложила Оле в ладонь. Денег дома было в обрез: на хлеб, на лекарства маме, на проезд и тому подобное, самое необходимое. Но не сдать – немыслимо.

Оля высыпала монеты в жестяную коробку из-под леденцов с грохотом, достойным артиллерийского салюта.

– Что будем дарить? – пискнула Нина Чемезова.

– Бритвенные станки! – авторитетно заявил Коля Семенов, проходя мимо. – Щетина уже во всю прет!

– Как же! – Оля фыркнула. – Не доросли еще! – И, подождав, пока он отойдет, тихо поведала: – Значки военные возьмем и блокноты с корабликами. Или карманные календарики. Девочки, что думаете? Да вы предлагайте, предлагайте!

Нюся слушала вполуха. У нее был свой, тайный, фронт работ – Дима. А еще – его папа, Михаил Николаевич. Когда Нюся приходила заниматься, его обычно не было дома. Однако на прошлой неделе случилось чудо – он вернулся со своих операций пораньше, и застал Нюсю с Димой за разбором задач по физике.

Первая встреча с Диминым отцом навсегда врезалась в Нюсину память. Высокий, подтянутый, с усталыми, но пронзительно внимательными глазами хирурга. В доме сразу запахло не только книгами, но и властью.

Елена Витальевна успела нашептать мужу что-то на кухне, и Михаил Николаевич просто кивнул Нюсе, проходя в свой кабинет. Вскоре он вернулся и подсел к ним за стол.

– Анна, – начал он, и его голос, низкий и спокойный, сразу расположил к доверию. – Лена говорит, ты ухаживаешь за своей мамой. Как справляешься? Получается?

Нюся, сбивчиво, но искренне, рассказала о маме, о Вере Петровне, о том, как научилась не бояться шприца. Михаил Николаевич слушал внимательно, кивая. Потом спросил о планах на будущее.

– В медучилище хочу, – выдохнула Нюся. – Стать медсестрой. Быстрее начать работать… помогать людям… и маме.

– В училище? – Михаил Николаевич удивленно поднял бровь. – А почему не в институт? Не думала врачом?

Нюся смутилась, покраснела до корней волос, начала торопливо объяснять:

– Ой, нет, я… То есть я… Нет, я думала, конечно… Но я не потяну. Учеба в школе… Мне не все дается… теперь вот... и в школе еще два года, а в училище – сразу. И стипендия… Надо помогать…

Михаил Николаевич посмотрел на Диму, потом снова на Нюсю. Взгляд его получился каким-то странным – будто он одновременно серьезен, улыбается и любопытствует:

– Стипендия… Да, это важно. Но врач, Анна… Это же другой уровень. Подумай.

Он не настаивал, однако его слова, как семена, упали в благодатную почву Нюсиных тайных мечтаний, о которых она боялась даже думать, не то что произносить вслух. Потом Димин папа улыбнулся. Редкая, теплая улыбка внезапно сделала его лицо моложе – и совсем не строгим.

– А пока ты учись хорошо, это главное. Дима поможет. Вы ведь вместе в кружок ходите? – Нюся хотела ответить, что в разные, но постеснялась, а он продолжал: – Полезное дело, но надо бы дополнительно… Ну, разберемся, – добавил он, словно что-то для себя решив, и пошел обратно в свой кабинет.

И вот теперь, накануне праздника, Нюся ломала голову над подарками. Пятьдесят копеек ушли в общую кассу. На Диму и его папу, можно, наверное, выделить по столько же – но ведь это почти ничего.

И как вообще что-то выбрать? А вдруг не понравится? Сделать что-то своими руками? Шарфик, что ли, связать? Нюся фыркнула. Только шарфиков им не хватает.

Мысли кружились, как снежинки за окном, а Нюся, перебирая старые открытки, вдруг наткнулась на чистую, с красивым золотым тиснением по краю. Идея оформилась.

Для Димы она аккуратно перерисовала из книжки сложную схему кровообращения – ту самую, которую он когда-то объяснял на кружке. И не просто скопировала, а с душой.

Каждую артерию, вену, капилляр она вывела тончайшими линиями разноцветной тушью, подписала, где надо, аккуратным почерком – не Лидочкиным каллиграфическим, конечно, но вполне красивым. В углу нарисовала маленький символичный красный крест и, немного подумав, сердечко – ведь сердце имеет прямое отношение к кровообращению! Протыкать его стрелкой не стала, хотя и покраснела от этой мысли.