Защита с улыбкой

7 глава

Семейный альбом

Зима пришла внезапно, за одну ночь превратив город в черно-белую гравюру. В мансарде пахло хвоей и мандаринами — Катя, вопреки минимализму, поставила маленькую живую ёлку в углу и украсила её самодельными игрушками из цветной бумаги и фольги. Кирилл, их новый стажёр, который оказался на удивление толковым и преданным, принёс гирлянду, которая синхронизировалась со смартфоном и могла мигать в такт музыке. Макс сначала ворчал на «китайскую мишуру», но однажды вечером Катя застала его, разглядывающего мерцающие огоньки с какой-то детской, затаённой улыбкой.

Они с головой ушли в предпраздничную суету. Дела не утихали — наоборот, люди, накопившие обиды за год, стремились решить их до Нового года. Были и смешные случаи (помочь бабушке вернуть увлечённого новой подругой попугая, который «изменял» ей, улетая к соседке за угощением), и серьёзные (предотвратить попытку шантажа бизнесмена компрометирующими фото, устроив изящную контр-провокацию). Работа спорилась. Они были отлаженным механизмом, где Катя отвечала за анализ, стратегию и «человеческий» подход, Макс — за тактику, оперативную часть и внушительное присутствие, Анна Петровна — за неофициальную разведку и моральную поддержку, а Кирилл — за всё, что связано с цифровым миром.

Именно Кирилл, роясь в архивах городских газет за последний год «для изучения криминальной хроники», наткнулся на заметку, которая заставил его нахмуриться. Он показал её Кате.

«Пропала без вести. Лена Соколова, 78 лет. Оставила записку о том, что уходит в «последнее путешествие». Родственники обеспокоены. Полиция ведёт поиски».

Заметка была трёхмесячной давности. Катя вспомнила этот случай — тогда об этом немного говорили. Пенсионерка, бывший инженер, исчезла из своей квартиры, оставив всё на месте, включая паспорт и сбережения. Нашли её через неделю в лесу за городом, живой, но в состоянии сильного истощения и стресса. Она утверждала, что «отправилась к морю», но заблудилась. Дело закрыли как несчастный случай, связанный с возрастными изменениями психики.

— И что? — спросила Катя. — Печальная история, но законченная.
— А вот что, — Кирилл переключил вкладку. — Два дня назад. Та же газета, раздел происшествий, маленькая заметка. «Найдена живой. Мария Петрова, 82 года. Пропала три дня назад из частного пансионата «Уют». Обнаружена сотрудниками МЧС в заброшенном бомбоубежище в районе старого завода. Состояние стабильное, причины ухода выясняются».

— Ещё одна бабушка, — вздохнула Катя. — Деменция, к сожалению, не редкость.
— А вот и третья, — упрямо сказал Кирилл, открыв третью ссылку. Недавняя, недельной давности. «Поиски продолжаются. Валентина Ковалёва, 75 лет. Ушла из дома на даче, сказав, что идёт за грибами. Не вернулась. При себе не было телефона».

Три пожилые женщины. Разные районы, разный социальный статус (первая — одинокая пенсионерка в городе, вторая — из частного пансионата, третья — дачница). Общее — возраст, исчезновение при странных обстоятельствах и… отсутствие явных признаков психического расстройства до происшествия. По крайней мере, так сообщалось в заметках.

— Ты думаешь, это связано? — спросила Катя, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то неприятное.
— Не знаю. Но три случая за три месяца — много. И все — женщины за семьдесят. И все — «ушли» сами, без насилия. Как будто… их что-то позвало.

Катя рассказала о находке Максу. Он отнёсся к этому скептически.
— Совпадение. Старики теряются, к сожалению, часто. Особенно зимой, в темноте.
— Но все трое — женщины, — настаивала Катя. — И все — в ясном уме, судя по описанию до исчезновения. Лена Соколова была членом клуба шахматистов, вела активную жизнь. Мария Петрова из пансионата — бывший преподаватель, читала лекции другим постояльцам. Валентина Ковалёва — заядлая грибница, знала лес как свои пять пальцев. И все они внезапно решили «отправиться в путешествие» или «за грибами» в неположенное время и без необходимых вещей?
— Что ты предлагаешь? — Макс отложил папку с текущим делом. — Мы не полиция. У нас нет полномочий расследовать пропажи.
— Но у нас есть любопытство.
И стажёр, который уже начал копать. И… — она посмотрела на него. — У нас есть Анна Петровна. Она как раз из этой возрастной категории. Может, она что-то слышала? В своих кругах.

Анна Петровна, когда ей задали вопрос, призадумалась.
— Про Соколову слышала. Говорили, с головой не дружила под конец. А про других… нет. Но знаете что? У меня подруга, Галина, в том самом «Уюте» жила, пока не переехала к дочери. Я позвоню, расспрошу.

Звонок дал неожиданный результат. Оказалось, Мария Петрова, та самая из бомбоубежища, перед исчезновением стала получать странные письма. Не электронные, а бумажные, по почте. Галина видела, как та их читала, потом прятала в шкатулку и грустнела. А потом, за день до ухода, она сказала Галине: «Надо собираться. Меня ждут».

— «Меня ждут», — повторила Катя, когда Анна Петровна передала ей слова. — Это уже звучит не как деменция. Это звучит как… приглашение.

Они решили действовать осторожно. Не расследовать официально, а просто… удовлетворить своё профессиональное любопытство. Кирилл, с его умением находить информацию в сети, выяснил, что все три женщины были членами разных, но в целом схожих по духу сообществ: клуба ветеранов, общества краеведов, литературного кружка при библиотеке. Общее — социальная активность в прошлом, относительная интеллигентность. И ещё одна деталь: у всех троих были непростые отношения с семьями. Лена Соколова жила одна, дети были далеко и навещали редко. Мария Петрова была в пансионате по воле детей, которые жили за границей. Валентина Ковалёва жила с мужем-инвалидом, с которым, по словам соседей, «вечно ругалась».

— Их объединяет одиночество, — сказала Катя. — Не физическое, а эмоциональное. Ощущение ненужности, брошенности.
— И кто-то этим воспользовался, — заключил Макс. Его скепсис начал таять, уступая место оперативному интересу. — Кто-то, кто умеет находить таких женщин и… звать их. Куда? И зачем?