Защита с улыбкой

9 глава

Призвание

Прошёл год. Ровно год с того дня, когда Катя врезалась в грудь капитана Ковалёва в полицейском коридоре. Дата прошла незамеченной в ежедневной суете, но подсознательно, наверное, оба чувствовали её — это было некое внутреннее, тихое ликование, лёгкость в движениях, чаще возникающая улыбка.

Их агентство окрепло. Теперь у них был не только сайт, но и небольшой, но преданный штат: Кирилл, официально числившийся IT-специалистом; Анна Петровна — «главный консультант по внешней разведке и человеческим отношениям»; и даже появился юрист на полставки — молодая девушка Настя, которую они когда-то выручили из неприятной истории с работодателем, и которая теперь помогала им с юридическим оформлением их нестандартных решений.

Они не разбогатели. Но жили достойно. И, что важнее, — счастливо. Счастье это было не гладким, не идиллическим. Оно было шершавым, как стена в их мансарде, местами покрашенной, местами оставшейся кирпичной. Они спорили о методах, уставали, иногда злились друг на друга. Катя могла засидеться над проектом до трёх ночи, забыв про всё на свете. Макс порой впадал в мрачное настроение, вспоминая старые, нераскрытые дела или чувствуя себя «не у дел» в слишком уж мирных историях. Но они научились читать эти состояния друг у друга.
Катя знала, что лучший способ вывести Макса из хандры — попросить его приготовить что-нибудь сложное, требующее полной концентрации. Макс понимал, что когда Катя «уходит в работу», её нельзя трогать, но через два часа обязательно нужно принести ей чашку горячего шоколада и поцеловать в макушку — это возвращало её в реальность.

Их любовь не была страстным вихрем. Она стала чем-то вроде… домашней атмосферы. Воздухом, которым они дышали. Надёжным тылом, куда всегда можно было отступить, чтобы перевести дух. И двигателем, который заставлял идти вперёд, потому что теперь они шли не просто рядом, а в одной упряжке, тянули один воз.

В тот самый день, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к крышам, окрашивая комнату в медовый свет, раздался звонок. Не по рабочему телефону, а по личному, Максу. Звонил Иван Петрович, его бывший начальник. Голос у полковника был необычно взволнованным.
— Максим, ты должен приехать. Сейчас. В отдел.
— Что случилось, Иван Петрович?
— Не по телефону. Приезжай. Одному.

Макс нахмурился. Такие звонки сулили ничего хорошего. Катя, увидев его лицо, спросила:
— Беда?
— Не знаю. Вызывают в отдел. «Одному».
— Поедем вместе.
— Он сказал «одному». Не хочу обострять. — Он взял куртку. — Я скоро.

Он уехал. Катя осталась в мансарде с тревожным предчувствием. Она пыталась заняться работой, но мысли были не о том. Зазвонил рабочий телефон — очередной потенциальный клиент. Она автоматически записала данные, пообещала перезвонить. Взгляд снова и снова возвращался к часам.

Макс вернулся через два часа. Лицо его было странным — не мрачным, а ошеломлённым. В руках он держал не просто папку, а старый, потрёпанный альбом в кожаной обложке.
— Что случилось? — спросила Катя, поднимаясь ему навстречу.
— Ты не поверишь, — сказал он, опускаясь на диван. — Меня вызывали… не для разноса. Для… награждения.

Он открыл альбом. На первой странице лежала медаль «За отличие в службе» II степени. А под ней — приказ о присвоении звания майора милиции… в отставке. И благодарственное письмо от Министерства внутренних дел, подписанное весьма высоким чином, за «проявленную инициативу, нестандартный подход к работе и значительный вклад в профилактику правонарушений и защиту прав граждан на гражданской позиции».

Катя смотрела на медаль, не понимая.
— Но… ты же уволился. Ты же гражданский.
— Оказывается, мои «вольные» подвиги, о которых Иван Петрович время от времени докладывал «наверх», не прошли незамеченными. Особенно дело с «Хранителем» и та история с возвращёнными ценностями. Там удалось предотвратить несколько потенциальных скандалов, которые могли бы ударить по репутации ведомства. Вот и решили… отметить. Но официально награждать гражданского человека нельзя. Поэтому — звание в отставке и медаль как «ветерану». Чистая формальность, но… — он ткнул пальцем в благодарственное письмо, — здесь написано: «Ваш опыт и методы представляют значительный интерес для развития новых форм взаимодействия правоохранительных органов с гражданским обществом». Они, по сути, признали, что то, чем мы занимаемся… работает. И оно нужно.

Катя медленно села рядом с ним. Она взяла медаль в руки. Она была холодной и неожиданно тяжёлой.
— Ты… ты этого хотел? Признания системы?
— Не знаю, — честно ответил Макс. — Раньше — да, наверное, жаждал. Сейчас… — он посмотрел на альбом, на медаль, а потом поднял глаза на Катю, на их мансарду, на фреску с летающими пирогами. — Сейчас это просто… приятный бонус. Подтверждение, что мы не зря паримся. Что наша «нестандартная защита» — это не чудачество. Это… возможно, и есть та самая, новая форма. Которую они боятся признать официально, но вынуждены признать неофициально.

Он закрыл альбом и отодвинул его в сторону, как что-то не очень важное.
— Главное, — сказал он, беря её руку, — что у меня есть свой штаб. Свой тыл. И своя… начальница, которая гораздо строже любого генерала.

Она рассмеялась, и напряжение ушло. Медаль убрали в шкаф, на дальнюю полку, рядом с тем самым колбасным букетом в эпоксидке. Пусть лежит как артефакт, как ещё один трофей в их коллекции побед над абсурдом жизни.
Вечером они собрались все вместе: Макс, Катя, Анна Петровна, Кирилл, даже Настя-юрист заскочила на чай. Никто не говорил о награде. Говорили о планах. О том, что нужно обновить сайт. О том, что пора подумать о летнем выезде на природу всем коллективом. О том, что Кирилл заканчивает школу и хочет поступать на факультет информационной безопасности — «чтобы работать на легальной стороне, как вы».

И глядя на эти лица, освещённые тёплым светом ламп, Катя поймала себя на мысли, что её старый блог «Хаос в квадрате» давно не обновлялся. Не потому что не о чем писать. А потому что весь её хаос вышел за пределы квадрата монитора и воплотился в эту жизнь. В эту комнату под крышей. В этих людей. Он больше не нуждался в анализе и деконструкции. Он просто был. И он был прекрасен в своём несовершенном, живом, постоянно меняющемся виде.