Защитница для графа

Глава 1

- Посидишь там, отдохнешь, - рассуждала Фиона, наблюдая, как я собираю вещи. – Говорят, он затворник. Делать тебе особо ничего не придется. Может, отъешься...

- Может быть, - согласилась я. С Фионой, моей лучшей подругой, проще согласиться, чем спорить.

Я это выяснила еще на первом курсе, когда стала учиться на боевом факультете и с первого же практического занятия отправилась в лазарет, так как не умела держать удар. Кто это умеет на первом курсе? Уж точно не такие, как я. Ну да ладно... Оказавшись на больничной койке, я увидела рядом с собой опытного лекаря и испуганную рыжую девчонку, таращившую на меня огромные шоколадные глазищи. Уже потом я узнала, что у Фионы это тоже был первый практический урок... Она попробовала меня обезболить, и я отрубилась окончательно. А когда проснулась – уже немного подлеченная – Фиона сидела рядом, чтобы дождаться моего пробуждения и извиниться.

Потом мы уговорили комендантшу женского общежития, чтобы разрешила нам жить вместе. И все пять лет обучения делили одну комнату, радости, горести, периодическое безденежье, вместе участвовали в шумных вечеринках, переживали легкие сердечные драмы, ругались на придирчивых преподавателей, занимали друг дружке места в столовой... Нет, у нас обеих имелись и другие друзья, однако именно с Фионой я была неразлейвода, именно ей я могла доверить практически все что угодно. Она знала меня очень хорошо... хотя и не до конца. Кое-какие вещи я не могла рассказать даже лучшей подруге.

Мы окончили Академию. С отличием – обе. На последнем балу ректор, которому, не иначе, нашептал уважавший меня декан, даже специально отметил, что у боевого факультета и у лекарского в этом году лучшие выпускницы делят одну комнату. Я, конечно, старалась казаться сдержанной (не к лицу боевому магу эмоции, они в работе ой как мешают), а в глубине души меня переполняла гордость. Не только за себя, но и за Фиону. Мы ведь прошли через многое: бессонные ночи перед экзаменами, растянутые мышцы, проклятые ошибки в формулах, когда в аудитории полыхали стены, и слезы в подушку – от усталости, а иногда и от безысходности. Но мы выстояли. И, похоже, это было лишь началом.

В столице, где и располагалась Академия, мы обосновались скромно. Конечно, всегда был вариант уехать на периферию – там и работы больше, и жизнь дешевле, - но мы, обе провинциальные девочки, цеплялись за столичный шанс. Квартирка на окраине — маленькая, но наша. Точнее, съемная, однако мы с Фионой в шутку называли ее «наш замок». Снаружи дом выглядел неказисто: старые каменные стены, узкие окна, облупившиеся ставни; на лестнице вечно гадили кошки. К нашей двери они не подходили: Фиона знала отпугивающие травки. Зато внутри наша квартирка была уютной, как бабушкина кофта. Ничего лишнего, две комнаты и крохотная кухня. В одной комнате спали мы обе. У противоположных стен стояли простые деревянные кровати, застеленные разноцветными одеялами, на полу лежал потрепанный коврик, а между нашими «углами» стоял общий сундук для всяких мелочей. Вторая комната – гостиная, где мы поставили стол, повесили книжные полки, и даже втиснули кресло, добытое Фионой у какой-то своей пациентки за символическую плату.

Я любила нашу кухню. Хоть и тесная, с облупленным столиком у окна, зато в ней по утрам пахло свежим хлебом (неподалеку располагалась пекарня), а по вечерам – травами, которые Фиона сушила для лечебницы. Подруга могла увешать связками полку над плитой так, что готовить было неудобно. Сколько раз я, чертыхаясь, убирала сушившиеся связки, чтобы их не подпалить! Как ни странно, подруга, практически гениальная в приготовлении зелий, готовила просто отвратительно. Я в этом деле тоже не ахти как хороша, но пришлось кашеварить мне. В последнее время у меня даже стало сносно получаться, и если я нанималась охранницей в обоз, то запрашивала дополнительную плату за то, что буду временами готовить. Обозные непривередливы, моих умений им хватало.

Фиона устроилась в городскую лечебницу почти сразу. Мою подругу приняли с радостью: талантливый лекарь, да еще и с дипломом Академии – такие на вес золота. Работала она много, часто возвращалась поздно, но всегда с сияющими глазами. Она жила своим делом, я это знала. Иногда она приносила домой истории: про упрямых, пострадавших в уличных стычках стражников, которых приходилось буквально силой удерживать на койке, или про детей, которым Фиона варила сладкие отвары, чтобы малышня не боялась уколов.

А я… Я перебивалась случайными заказами. Боевые маги, конечно, нужны в столице – для охраны, для сопровождения купцов, для всяких рискованных поручений. Однако, в отличие от подруги, я не могла похвастаться постоянной работой. Иногда выпадало пару недель без дела, и тогда я злилась, чувствуя себя бесполезной. Иногда, наоборот, поступало сразу несколько предложений, и я уходила с головой в работу. Приходилось и у Фионы на койке оказываться, что уж...

Зато у нас была своя жизнь. Мы так же делили радости и беды, как в Академии. Смеялись, ссорились из-за мелочей («Элиза, опять твои грязные сапоги валяются посреди комнаты!» - «А твои травы везде! И лавандой воняет!»), устраивали ночные чаепития с булками из той самой пекарни, спорили о магических трактатах и любовных романах. В общем, жили. Может, небогато, и при том так, как хотелось нам самим.

Иногда, глядя на Фиону, которая на кухне азартно толкла сушеные листья в ступке, я думала: вот она, моя настоящая семья.

А теперь нам предстояло расставание – и кто знает, на сколько...

- Меня волнует лишь один вопрос, - заметила я, проверяя, взяла ли запасную пару теплых носков. Был конец осени, и уже начинались легкие заморозки. – Как ты тут с голоду не помрешь, пока я отрабатываю контракт? Ты же как не умела готовить, так и не умеешь.