Защитница огненного демона

6.1

Вода в прекрасной душевой Лиама оказалась мягкой и благоухающей сосновым лесом. Не то, что в казарме… Похоже, водные элементаристы зачаровали здесь ее более качественно, что в целом, неудивительно.

Вымывшись с удовольствием, я вышла из огромной круглой чаши, и, забывшись, протерла ладонью запотевшее зеркало.

Отшатнулась мгновенно, почувствовав сильное сердцебиение.

С минуту приходила в себя, а потом приказала себе успокоиться.

Ближе подошла к зеркалу, впервые разглядывая свои черты так пристально: маленькие глаза и нос картошкой, слишком широкий для моего лица. Тонкие губы и массивный подбородок. Оттопыренные уши разве что не махали приветственно, а светлые, почти белые волосы – единственное, что осталось от прежней меня. И то они торчали какими-то рваными патлами. Хотя нет, еще веснушки остались, но они сильно размножились. Теперь они плотно покрывали не только лицо, но и шею, грудь, руки…

Да уж, «уродилась такой». Вспомнила разговор с Эйдоном и то, как открыто он смотрел на меня, не отводя взгляд. Словно видел что-то большее, чем я сама.

Глупости все это!

Отвернулась от зеркала, начав порывисто вытираться. Злилась сама на себя за все эти идиотские мысли.

Я пришла сюда, чтобы стать кем-то в жизни! Пришла, чтобы не пришлось выходить замуж и всю жизнь жить в страхе, что меня лишат содержания за малейшую провинность или отклонения от нормы. Да вся я, полностью, - отклонение от нормы!

Единственная дочь своего отца. Меня воспитывали скорее как мальчика, еще с детства задаривая не куклами и нарядами, а игрушечными мечами, головоломками, книгами. Лорд Эргрин, вояка до мозга костей, и после ухода из королевской гвардии, поддерживал себя в форме, начиная день с тренировки.

После смерти матери, когда папа надолго замкнулся в себе, я поняла, что мы с ним остались одни на всем белом свете. Родные.

И решение пришло мгновенно. Чтобы стать ближе к отцу, я должна разделить с ним его увлечения. Взрослая такая логика для совсем маленькой девочки.

Отец вначале посмеивался, когда я прибегала спозаранку, начиная неуклюже копировать его движения. Но шли дни, я не отступала, и тогда папа стал поправлять меня, делал тренировки разнообразнее, интереснее.

А потом проснулся мой дар. Мне тогда было пятнадцать. Удивительный, невозможный для женщины дар огня. С ним я стала еще серьезнее относиться к только разрождающейся мечте, изучая плетения и управление магией, подолгу засиживаясь в библиотеке.

Отец поощрял мои увлечения, называя «грозой деревни» в шутку. Но я слышала, что в голосе звучала гордость, и от этого осознание, что я никогда не пойду замуж, не стану окаменевшей благовоспитанной леди, становилась все крепче. Теперь я ждала, когда мне исполнится двадцать один, чтобы попробовать себя в королевской гвардии. А там и до генерала дослужиться, чем Хат не шутит.

Учителя этикета и модистки только разводили руками:

- Ты такая красавица, Анабель! Зачем тебе всё это?

Красавица…

Была…

Встряхнула головой, прогоняя воспоминания.

Физическая красота – жертва, которую я принесла совершенно осознанно. Она не должна отвлекать мужчин от того, кто я есть на самом деле.

Слишком хорошо я помнила, как мои деревенские приятели внезапно перестали замечать во мне друга по играм и начали смотреть как-то странно, смущая и вгоняя в краску. А потом недоговорки, неловкие попытки взять меня за руку… Бррр…

Тогда-то дружба и закончилась. Я стала еще больше времени проводить с отцом, оттачивая свою дар на сколько позволяли силы.

- Твой огонь будет набирать мощь постепенно, Ана, - говорил отец. – Не усердствуй слишком, иначе можешь выжечь его.

И я послушно следовала его советам.

Но даже этой малости хватило для того, чтобы удивить командира и сослуживцев на первом испытании.

Разумеется, никто из них не умел так же управлять с огнем, как я. За исключением, пожалуй, Эйдона. Не от лености, нет. Сослуживцы просто понимали, что в армии их научат, обучат и со временем они смогут отличиться. Место в королевской армии было их по праву. У меня такой роскоши, как время, не было. Я должна была сразу заявить о себе, чтобы мое присутствие не подвергали сомнению.