Защитница огненного демона

Глава 10

Встреча с отцом прошла очень тепло.

Филип Эргрин сжал меня в медвежьих объятиях, и я на несколько минут вновь погрузилась в детство. В уголках глаз защипало, но я сдержала слабость. Когда отец отстранился, только кончики подрагивающих пальцев выдавали в нас то, на сколько на самом деле мы скучали друг по другу.

Я горда показала ему свой значок, где было выбито «Солдат королевской армии. Разряд 100. Ана. Б.» и отец как-то странно улыбнулся, но я не придала этому значения.

- Умница, дочь! Я горжусь тобой! – его слова разлились медом по душе.

Папа ничуть не изменился за это время. Все тот же упрямый подбородок, голубые глаза с пылающей окантовкой, горестные морщинки, появившиеся не от возраста, а от пережитых невзгод и русые волосы, едва подернутые сединой.

Папа и по сей день оставался красивым мужчиной, до сих пор получая предложения породниться от именитых семейств. Но он никогда даже не задумывался о втором браке. Он на всегда остался верен маме. И как бы я ни желала для него личного счастья, его решение я уважала.

Во дворце Валлеи ему выделили просторные покои, состоящие из нескольких комнат, драпированные красно-оранжевыми орнаментами, цветами огневиков. Тяжелая деревянная мебель, высокие сводчатые потолки и огромный, тянущийся в четыре комнаты балкон.

А когда в дверь постучали и к нам присоединилась Кили, я и вовсе стала абсолютно счастлива.

На несколько минут я словно вернулась в Артах, родные земли, и все было как прежде.

- Теперь я смотрящая в восточной оранжерее, - гордо сообщила Кили, лучезарно улыбаясь нам с отцом.

Кажется, подруга похорошела еще больше за время, пока мы не виделись: темные волосы уложены в тугой пучок, но теперь в них виднелись голубые пряди.

- Мода, - хмыкнула она на мой немой вопрос.

Она носила голубое платье-тогу, которое сидело на ней просто прекрасно, а на груди золотом поблескивала зачарованная эмблема, означавшая ее принадлежность к королевскому персоналу. В карих глазах теперь обозначились голубые искры, выдающие в ней практикующего элементариста воды.

Чем усерднее и чаще мы практикуем магию стихии, к которой принадлежим, тем отчетливее она проявляется в нас. Вот и Кили не стала исключением.

Мы пообедали вместе, обсуждая события последних недель, и ковыряя вилкой настоящее произведение искусства из овощей и мяса на своей тарелке, я с грустью вспомнила котлеты Фанни. Ее незамысловатая еда, приготовленная с душой, казалась мне куда вкуснее шедевров дворцовых поваров, сотворенных скорее из тщеславия.

- Держится неплохо, но некоторые знаки разрушены, - хмуро произносит Кили, проводя пальцем по моей щеке с профессиональным интересом. – Тебя там побивают что ли?

Замечаю, как по лицу отца проходит едва заметная тень, и быстро произношу:

- Скажешь тоже. Они и в половину не так натренированы, как я. Разве, что Эйдон…

- Эйдон? – в глазах Кили появляются хитрые искорки. – Кто это, Эйдон?

- Да так… Друг… - бурчу я, а щеки почему-то начинают пылать.

- Друг, значит, - хмыкает она, но тему оставляет в покое. По крайней мере, пока с нами рядом находится Филип. – Плетения я поправлю, - сообщает деловито, рисуя прямо на моем лице какие-то узоры. – Но тебе нужно быть осторожнее. Не давать никому применять на себе магию.

- Иначе? – сердце начинает стучать в груди как бешеное.

- Иначе мои плетения разорвутся под напором более сильных, и твои мальчики поймут, что ты не такая дурнушка, как хочешь себя представить, - кряхтит Кили.

Ей с самого начала не нравилась эта идея. Она уступила только под моим многодневным напором.

- Пойми, Ана, - тяжело вздыхала она. – Элементаристы воды, умея корректировать внешность, применяют эту магию частенько, чтобы улучшить стартовый набор. У каждой уважающей себя высшей леди есть целый штат таких сотрудников. Но никто из нас не может сделать это воздействие постоянным. Ночью, когда твои магические каналы восстанавливаются, ты неизменно будешь становиться сама собой.

- Я готова пойти на этот риск, - с жаром отстаивала я свою идею. – Отбой в армии происходит рано. Никто ничего не заметит. Ну же, Кили! Я никогда ни о чем тебя не просила!

Подруга смотрела на меня с укором, но в конце концов тяжело вздохнула, проворчала:

- Ты все-таки не в себе, Ана Эргрин. И как меня только угораздило выбрать тебя в свои лучшие подруги. Нормальные девушки, наоборот, просят довести себя до модных идеалов, а ты вон что удумала…

Удумала это правда.

И сейчас, сидя в покоях отца только убеждалась в правильности своего решения.

Быть «чудищем» в армии, но при этом быть уверенной, что все мои заслуги – исключительно благодаря умениям, а не смазливой мордашке, устраивало меня куда больше.

Да и не факт, что настоящую Ану Эргрин вообще приняли бы. Поняла это, после рассказа Кили о том, что король не разрешает своим подчиненным женского пола носить откровенные наряды и распущенные волосы. Вырезы, крой платья были строго регламентированы.

- В целом, он прав, конечно, - произнесла Кили, но по тому ее голоса, я поняла, что она думает кардинально наоборот. – Но как простой девушке привлечь достойного жениха, не имея возможности надевать нужную одежду?

- Красотой своей души, - усмехнулся отец, поймав саркастический взгляд Кили.

- Душа душой, - произносит она, подняв палец вверх, - а плотских инстинктов еще никто не отменял.

Дальше мы тему развивать не стали.

Кили посидела с нами еще немного, а потом убежала по делам, сообщив, что ее перерыв окончен.

Оказалось, отец заботливо заказал мне платье для вечера у местных модельеров и когда его принесли, я изумлённо выдохнула.

Легкая, струящаяся ткань переливалась самым настоящим пламенем. Огненно-оранжевая, она была покрыта дополнительной, невесомой золотой тюлью, чтобы не слепить каждого, кто смотрит на нее.

Расторопная молчаливая горничная, вызванная для того, чтобы уложить мои волосы и нанести легкий макияж, много хмурилась, но в конце удовлетворенно хмыкнула.