Защитница огненного демона

25.1

Мне выделили огромные апартаменты во дворце буквально соседней дверью от тех, где жил сам Лиам.

Всё было выполнено в «моих», огненных оттенках. Я стала счастливой обладательницей огромной ванной комнаты с купелью, приёмной комнатой, прилегающей к спальне и штатом собственной прислуги. Из приёмной, между прочим, можно было попасть в смежные апартаменты со спальней и не менее шикарной ванной комнатой.

Когда я попыталась сказать Лиаму, что не нуждаюсь во всём этом, он лишь улыбнулся.

А когда ранним утром в дверь постучали и в неё вошел Филип Эргрин, я завизжала от счастья, поняв для кого предназначалась смежная комната.

– Дочка моя родная! Анабелла, – шептал папа, гладя мои волосы, а я тихо плакала, уткнувшись ему в плечо.

Я поняла, что между нашими двумя встречами произошло нечто очень важное – моё детство безнадёжно исчезло. И теперь я больше не была «его маленькой девочкой». Я стала Анабеллой Эргрин. Девушкой, отвечающей самостоятельно за свою жизнь.

Мы проговорили несколько часов, правда в основном, это был мой монолог, потому что папа был в изоляции, и по его словам: «читал, спал и тренировался». Мои письма ему всё-таки доставляли, а вот отправлять собственные отказывались.

– Когда стражи получили приказ о моём освобождении, я сразу понял, что случилось нечто ужасное, – голос папы дрогнул. – Ульрик ещё никогда на моем веку не менял своих решений и не принимал решений о помиловании.

– Ты знал, кем был Лиам? – осторожно спросила я.

– Что он сын короля? – лукаво улыбнулся отец. – Догадывался. Ульрик мог позволить диктовать условия только своему сыну. А это и сделал генерал, когда помог избежать тебе наказания.

Лиам рассказал Совету о своей второй ипостаси. Но я не была уверена, что об этом знает Филип. И когда он кивнул на мой вопрос, от сердца отлегло благодарностью, что меня избавили от этого объяснения.

– Не от него самого, правда, – хмыкнул отец. – По дороге к тебе я встретил маркиза Эхора…

– Ну что же, – улыбнулась я. – Тогда это ты можешь поделиться со мной новостями.

Любовь к сплетням маркиза Эхора, отца Томса, была известна во всей Валлее.

Я заранее ужасалась, думая о том, что он мог доложить папе обо мне и Лиаме, но Филип был исключительно тактичным человеком и мягко обходил эту тему.

Возле моей кровати ночами частенько дежурили оба демона. И хоть в первую ночь демон Лиама зарычал на Сарона, в целом, принял его довольно миролюбиво, примерно, как прикроватную тумбочку.

На сколько я поняла их природу, пусть мужчины и оборачивались огненными демонами, сознание при этом они не контролировали так же, как своё собственное.

– Это словно ты становишься наблюдателем собственной жизни, – говорил Лиам. – Не совсем бесправным, но всё же это не я. Демон приходит в основном ночами, когда я хуже держу контроль над разумом. И его неодолимо тянет к тебе.

Сарон не откровенничал таким же образом, но судя по тому, что приходил и ночевал возле моей кровати, испытывал примерно то же самое.

Мне страшно хотелось избавить его от этой тяги ко мне, и получив от Лиама доступ в королевскую библиотеку, я изучила буквально всё, что касалось ахор и древней магии, но так и не сумела найти ничего дельного.

То ли информации не было вовсе, то ли кто-то старательно её отовсюду удалил.

Я почти забыла о брачном браслете Эйдона на своем запястье. Теперь, когда Лиам имел доступ к алтарю силы, он практически без повреждений блокировал надоедливое украшение. Лишь когда в один день в мою дверь постучали, и прислужница объявила, что меня хочет видеть Верховный жрец, я сразу же подумала о браслете. Наверняка Гарад собирался вернуть его, как реликвию, принадлежащую королевскому роду.

– Впустите его, – кивнула я, выходя в свою приёмную.