Защитница Хэштара

Глава 31.

Сэм устало потер виски пальцами и снова углубился в чтение. Последние несколько дней он почти не спал, проводя все время около ведьмы или в библиотеке. Копье, которым ее ранили, было щедро натерто соком бругмансии белоснежной. Очень коварное растение, каждая часть его была ядовита, в особенности листья и семена. Человек умирал от действия яда быстро, ведьмы и маги медленнее, но мучительнее. Был шанс, что владеющий целительским даром выдавит яд из своей крови, но для этого надо быть в сознании и в силе. Поэтому соком обрабатывали лезвия и наконечники тяжелого оружия: когда тело получает тяжкие физические увечья, бороться с ядом уже намного сложнее. А Дана была без сознания, с израсходованным резервом белой магии. Весь свой запас она направила на восстановление ведьмаков. Хоть и тратила его медленно, стараясь распределять жалкие остатки силы. Наверное, не вспомнила, что ее собственное тело тоже нуждалось в помощи и поддержке и незаметно перетягивало часть белой силы на себя. А в момент ранения все, что было, ушло на сохранение жизни.

За эту жизнь и боролся Сэм каждый день, но дела были плохи. Черная сеть яда разрасталась, и все, на что хватало дара Белого мага и его помощников – замедлить распространение, оттянуть момент неизбежного. И, тем не менее, черная вязь захватывала все больше пространства на теле девушки. Маг рыл везде, где только мог, пересмотрел все записи, древние книги и манускрипты. Увы, он был бессилен. И тело ведьмы совсем не помогало в борьбе. Впервые баланс ее магии был нарушен так грубо. Огонь и тьма, оставшись полновластными хозяевами, словно взбесились. Белый резерв Даны не наполнился ни на толику. Особенно бушевала тьма, раньше уравновешенная светом, а теперь бесконтрольно текущая по венам. Она отвергала чужой дар, требуя вернуть привычный и родной ей. Для этого Дана должна была прийти в сознание. А для этого тьма должна успокоиться и дать свету путь. Замкнутый круг.

Граймс, теперь поселившийся под дверьми лазарета, отнимал последние крохи самообладания Сэма. Они были хорошими товарищами, и Белый чувствовал вину перед Темным. Граймс ничего не спрашивал, только смотрел, но как смотрел… Сэм видел, что сейчас умирает не один, а двое. Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Надо поговорить, надо сказать. Надо дать ему возможность проститься. Больше тянуть нельзя. Он резко встал с места и отправился искать Темного.

Граймс нашелся там же, у дверей лазарета. Увидев друга, решительно идущего к нему, он напрягся.

- Идем, - сказал Сэм и повел Темного за собою. Они шли тихими коридорами, пока  Белый не остановился у одной из дверей. Поколебавшись, он толкнул ее, приглашая войти внутрь.

Дана лежала на кровати и была белее постельного белья. Кожа ее, казалось, отдает легкой синевой. Форму с нее сняли, срезали ножницами и выкинули, переодев девушку в просторную рубашку с короткими рукавами. Граймс сглотнул, глядя на черно-синие линии, ползущие из-под белой ткани вниз по руке и по шее.

- Она умирает, - голос Сэма заставил его дернуться. – Мы не можем ничем ей помочь, только оттягиваем момент смерти. Видишь, яд ползет по сосудам? – Белый сдвинул ткань рубашки, открывая  рану и расходящиеся от нее щупальца яда. - Как только он достигнет сердца и головы, все будет кончено.

- Ты жесток и прямолинеен, - криво ухмыльнулся Темный, дернувшись как от удара.

Белый печально улыбнулся и положил руку на плечо друга.

- Прости меня. Твои страдания, они…я чувствую себя виноватым перед вами. Но я не всесилен. Ты можешь побыть с ней. У тебя есть время принять и смириться.

- Я никогда не смирюсь, - резко сказал Граймс. – Никогда. Если Боги остались глухи к моим молитвам, я уйду вслед за ней.

- Не говори так, - Сэм покачал головой.

Он хотел добавить что-то еще, но полный боли взгляд остановил его. Он лишь вздохнул и вышел, оставляя Граймса наедине с Даной.

Темный придвинул стул к постели ведьмы и сел, бережно взяв худенькую ладошку в свои руки. Он ласково перецеловал все пальчики, холодные и безжизненные, и вдруг заплакал. Соленые слезы текли по его щекам, причиняя физическую боль, как будто из глаз сыпались осколки.

- Не умирай, - просил он. – Пожалуйста, не умирай.

Ведьма лежала как восковая кукла, безмолвная, холодная. Чужая. Темный еще долго гладил ее руку, горячо шепча просьбу не оставлять его. Потом пристроил  голову на край кровати, прижав маленькую ладошку к щеке. Убаюканный близостью Даны и тишиной, сам не заметил, как задремал.

Темная искрящаяся лента его магии мягко скользнула по руке ведьмы, навстречу такой же ленте, исходящей от Даны. Они остановились, приподнявшись как две змеи, принюхиваясь, приглядываясь друг к другу. И вдруг сплелись в тесном танце, завязываясь узлом, растворяясь друг в друге. Через мгновение  руки мага и ведьмы были соединены между собой магией как канатом, концы которого уходили глубоко под кожу.